В славном городе Глупове, по мановению высшего начальства, была введена реформа просвещения, повелевавшая каждому градоначальнику не токмо блюсти порядок, но и состоять в каком-либо творческом цехе, дабы дух облагораживать. Градоначальник наш, Федотыч, человек твердых правил и крепкого желудка, избрал поприще литературное, а именно — сочинение ужасов, ибо, по его разумению, сие наиболее соответствовало его административному опыту.

Написал он, значит, роман «О ведьме Маланье, народной губительнице», где сей фантастический персонаж олицетворял, по мнению Федотыча, вредное вольнодумство и несвоевременную подачу прошений. Описал он, как Маланья являлась к честным обывателям, пугала их призраком конституции и наваждением всеобщей грамотности, но в финале была побеждена мудрым исправником, коий водворил порядок, всыпав ей в ступу соли да заставив трижды отписаться в протокол.

И случилось чудо, достойное летописи: едва лишь последняя точка была поставлена, как в кабинет к Федотычу, миновав дежурного квартального, вплыла сама Маланья, вся в черном, с лицом, напоминавшим не то недоимку, не то циркуляр о сборе оной. «За что же ты меня, благодетель, так оклеветал? — зашипела она голосом, похожим на скрип канцелярского пера. — Где ж я, по-твоему, вольнодумство насаждала? Я, можно сказать, столп порядка! Я чиновников от бумаготворчества берегла, наводя на них благодатный ужас! А ты меня каким-то исправником… Да я сама тебя…»

Федотыч, хоть и струхнул изрядно, но не потерял присутствия духа административного. «Мало ли что! — прогремел он, хлопнув по столу пресс-папье в виде двуглавого орла. — Персонаж ты вымышленный, а стало быть, и претензии твои — суть вымысел! На кои мне, как начальнику, чихать!»

Но не тут-то было. Наутро явилась к нему целая депутация вымышленных персонажей: и призрак недостроенного моста, и русалка из зараженного колодца, и даже аллегорическая фигура «Бюджетного Избытка», коего Федотыч в одном из отчетов коварно уничтожил пером. Все они шумели, требовали переписывания сюжетов, пенсий за художественную эксплуатацию и угрожали материализоваться в самых неудобных местах — например, в ревизионных ведомостях.