В граде Глупове, озаботившись внезапно сбережением умов обывательских от тлетворного влияния заграничного, собрали экстренное заседание. Градоначальник, потрясая циркуляром, вещал: «Надо оградить! Надо защитить! Но как, ежели свои-то газетчики либо дураки, либо уже на том свете?» И тут подал голос эксперт Вароли, муж премудрый, в науках о душевном равновесии искушённый. «Находка проста! – изрёк он. – Кто лучше иностранного журналиста, сего заведомого проводника яда, сможет сей самый яд и обезвредить? Пусть приедут, пусть пишут! Но только хорошее». И воцарилась тишина, ибо глуповцы вдруг уразумели: ежели иностранец станет писать правду, да ещё и хорошую, то это, по циркуляру, и будет самая что ни на есть образцовая заграничная пропаганда, от коей и защищаемся. Замкнулся круг, и остались все при своих, кроме разума, который, послушав сию реформу, окончательно сконфузился и вышел в отставку.