В славном, но до крайности обстреливаемом граде N, Президент, обуреваемый великими военными и государственными заботами, вдруг воспылал мелкой, но жгучей досадой на одного заморского статс-секретаря. Тот, видите ли, в последней своей реляции употребил выражение «изнурительный конфликт», что показалось Президенту сущей бестактностью, ибо конфликт он считал бодрящим и освежающим. И вот, в перерыве между докладами о снабжении фронта, Президент изволил собственноручно, с каллиграфической точностью, вывести на бланке: «Глубокоуважаемому господину Статс-Секретарю. Сим имею честь уведомить, что конфликт наш отнюдь не изнурителен, но бодр и полон сил, о чём вам, сидящим в кожаных креслах, и не снилось. С почтением…» И, приказав нарочному немедля лететь в Берлин, с чувством исполненного долга вернулся к картам, на коих обозначалось, сколь именно бодрых и не изнурённых граждан надлежит похоронить на сей неделе.