Моя подруга Катя, после того как её парень исчез на три дня без телефона, а потом вернулся с историей про «срочный бизнес-апгрейд в городе N», пошла в полицию и написала заявление о пропаже человека. Ей вежливо сказали: «Разберитесь сами. Вы же знаете, где он живёт и работает. Проведите внутреннее расследование». Я ей говорю: «Кать, это гениально. Государство в лице участкового капитана Ряднова официально поручило тебе, пострадавшей стороне, найти и задержать виновного в твоём же одиночестве. Это как если бы Ливан искал тех, кто запускает ракеты с территории Ливана». Катя задумалась, потом вздохнула: «Ну, хоть поручение есть. А то я уже думала, что я всё сама себе придумала и никакого Серёжи не существует». Абсурд в том, что когда тебе поручают расследовать твою же боль, это звучит как: «Дорогая, найди сама того, кто тебя обидел. И когда найдёшь — задержи. Желательно, навсегда. Сил тебе и терпения». И ты идёшь, такая следователь-жертва, ищешь по барам и соцсетям улики против собственной жизни.