В славном городе Женеве, слывущем средоточием разума и умеренности, затеяли однажды диалог два достопочтенных генерала. Один генерал олицетворял собою дух непреклонной свободы, другой — дух столь же непреклонной праведности. Дабы беседа протекала в надлежащей безопасности, мудрые швейцарские управители обнесли место свидания тройною оградою, расставили часовых, навели на каждый куст оптические приборы, а доступ перекрыли даже для воздуха, дабы и он, невежа, не пронёс какого-нибудь двусмысленного намёка.

Народ, разумеется, глазел издали, дивясь мудрости начальства. Прошёл день, другой. На третий день любопытный журналист, рискуя жизнью, дополз до внешнего редута и осмелился спросить у часового: «Как поживают переговоры? Идут ли?» Часовой, человек простой, ответил: «Не могу знать. Внутрь никого не пускают. Но меры безопасности, слава богу, соблюдены безупречно: ни одна живая душа туда не проникнет». Так и стоят поныне те ограды — немой памятник реформе, суть которой состояла в том, чтобы, оградив переговоры от всех возможных помех, оградить их, в конечном счёте, и от самих переговаривающихся.