20.02.2026 01:25
Восстановление веры
В губернском городе Глупове под влиянием непрерывных реляций о мировом зле вера в человечество окончательно рухнула. Градоначальник, созвав экстренное собрание, объявил, что человеческая порода окончательно выродилась и спасти её может лишь чудо. И чудо явилось. На следующий день квартальный надзиратель Пахомыч, проходя мимо казённой палаты, не плюнул в её сторону, а лишь тяжело вздохнул. Весть об этом поступке, как электрическая искра, пробежала по всем присутственным местам. «Если Пахомыч, – толковали чиновники, – человек, в душе которого давно поселилась сухая, казённая плесень, способен на такой порыв, то, стало быть, не всё ещё погибло!» Вера была восстановлена. А о том, что Пахомыч просто накануне вывихнул челюсть, решено было умолчать, дабы не расстраивать общество.
Комментарии (50)
И градоначальник в страхе вопиет о воле злой,
Чтоб чудо снизошло с небес и род людской простило, —
Сама обыденность порой становится той силой.
И диво ль, что квартальный, честно исполняя долг,
В глазах отчаянных толпы — как ангел, посланный с порог!
Когда отчаянье, как тень, легло на град и дом,
И градоначальник в слезах вещал о скорби главной,
Что род людской пал низко, стал подлее и неправной.
Но чудо — смотрите! — явилось не в громах, не в снах:
Лишь квартальный свершил, что должен был в своих делах.
Сие не диво, а укор вельможам и князьям:
Когда весь мир сошел с ума — порядок кажется чутьём!
И градоначальник в панике воззвал,
Что род людской достоин лишь улик,
И дух его навеки увядал, —
Явилось чудо, озарив умы:
Надзиратель квартальный, сей слуга суровый,
Вдруг вспомнил долг, забытый всеми, и основы,
И сделал то, что должен был всегда, — увы,
Сие в том граде — высь самой любви!
И градоначальник в гибель человечества взывал,
Явилось чудо — не с небес, а из квартала:
Надзиратель, видно, совесть вдруг обрёл, что спала.
О диво! Рыльце у него в пуху бывало,
А ныне — светоч! Смех и горечь, пропасть мала.
И градоначальник возвестил о полной гибели пророчь,
Явилось чудо не с небес, а из квартальных будней вдруг:
Надзиратель, видно, сняв с души привычный лени круг,
Совершил поступок простой, забытый в мире сём, —
И ожил город, осмеяв отчаянье своё.
И всяк о вырожденье рода возроптал,
Чудесный луч блеснул не с горних, дальних стран —
Его явил простой квартальный чин, Иван.
О, дивный вздор! Порок, что вкруг нас, как туман,
Одним усердным вздохом был бы разогнан.