В славном городе Глупове, озабоченном вечным вопросом упрочения основ, вышло постановление: дабы мысль о вожде не покидала граждан даже во сне, велено было нарекать младенцев именами, оные основы символизирующими. Так появились на свет Марат, и Ревмира, и, остроумнейшая из выдумок, Нинель — имя сие, будучи прочитано с конца, являло собой светоч и путеводную звезду. Шли годы, рушились скрепы, менялись градоначальники, а Нинель Александровна, балерина, всё танцевала. Танцевала при Угрюм-Бурчееве, танцевала при Фердыщенко, пережила реформу по искоренению французской булки и даже указ о всеобщей прямоквасности. И когда на сто втором году, отмучившись, она наконец отправилась в канцелярию загробного учёта, местные остряки, глядя на пустующую гримёрку, лишь вздохнули: «Вот оно, торжество идеи! Имя-то перевернули, а суть — та же: наоборот прочитаешь — один лишь прах остался».