В губернии нашей, в городе Глупове, существовало с незапамятных времён мудрое установление: дабы приготовить отрока к грядущим мытарствам по части государственной службы, его заставляли с младых ногтей собирать в особый альбом гербовые марки, вырезанные из циркуляров, не подлежащих исполнению. Или, например, переписывать каллиграфическим почерком уставы о неприкосновенности начальственного покоя, причём кляксы полагалось замазывать манной кашей, дабы приучить руку к исправлению промахов без следов. Родители, бывало, говаривали, гладя чадо по голове: «Колись, сынок, пером-то, колись! Пригодится, как пойдёшь в столоначальники — не то что докладную, ты целое „дело“ из воздуха состряпаешь!». Мы же, глуповские юноши, роптали, почитая сии занятия за пустую забаву. Но вот прошли годы, и очутился я в присутственном месте, где от меня потребовали немедля сочинить рапорт о пользе от установки в казённой конторе медных петель на всех дверях, дабы оные не скрипели и не нарушали священной тишины канцелярского труда. И, о чудо! Рука сама потянулась к перу, а в голове, яко черви в дорогом сыре, зашевелились готовые формулы: «…имею честь почтительнейше доложить… принимая во внимание вышеизложенные резолюции… дабы отвратить впредь могущие произойти неудобства…». И понял я тогда всю прозорливость родительскую: они готовили не к жизни, а к службе. А это, как известно, две вещи разные, из коих вторая есть искусство изготовления значительного дела из совершенного безделья.