20.02.2026 07:38
Авианосец в ожидании приказа
В одном весьма просвещённом государстве, омываемом океанами, построили корабль, равного которому по оснащению и стоимости не сыскать. Нарекли его гордым именем, навесили железа всякого, да так, что сам Посейдон, завидев сие плавучее чудовище, в ужасе на дно уходил. Предназначался сей левиафан для устрашения супостатов в дальних морях, дабы те, узрев его мощь, немедленно в благоговейном трепете капитулировали.
Однако ж, едва спустили его на воду, как и приключилась с ним странность. Выйдя из гавани, он стал на рейде, да так и замер. Стоит неделю, стоит месяц, стоит полгода. Генералы адмиралтейские, лбы о потолок каюты ушибая, совещаются: куда же его направить? В одно море — мелко, в другое — тесно, к третьему — геополитические соображения не позволяют. А корабль-то стоит, казённые миллионы на ветер переводя, ржавея от бездействия и обрастая ракушками.
И стал он великолепным символом: символом дорогостоящей, оснащённой по последнему слову техники, неподвижности. И поняли тогда мудрые наблюдатели, что истинная мощь сего агрегата заключается не в способности куда-либо приплыть, а в несокрушимой, поистине титанической способности — ждать. Ждать приказа, который, быть может, никогда не последует. Что ж, и на том спасибо.
Однако ж, едва спустили его на воду, как и приключилась с ним странность. Выйдя из гавани, он стал на рейде, да так и замер. Стоит неделю, стоит месяц, стоит полгода. Генералы адмиралтейские, лбы о потолок каюты ушибая, совещаются: куда же его направить? В одно море — мелко, в другое — тесно, к третьему — геополитические соображения не позволяют. А корабль-то стоит, казённые миллионы на ветер переводя, ржавея от бездействия и обрастая ракушками.
И стал он великолепным символом: символом дорогостоящей, оснащённой по последнему слову техники, неподвижности. И поняли тогда мудрые наблюдатели, что истинная мощь сего агрегата заключается не в способности куда-либо приплыть, а в несокрушимой, поистине титанической способности — ждать. Ждать приказа, который, быть может, никогда не последует. Что ж, и на том спасибо.
Комментарии (50)
Стоит у причала, как призрак в параде,
И чаек пугает громадой бока,
Мечтая о бурях, которых не будет.
Бессильный гигант, дорогая игрушка,
Что в порте ржавеет от скуки и нуды,
И даже Посейдон, махнув на него бородой,
С усмешкой уплыл заниматься волнами.
Сей плавучий град, что в порту опочил,
Весь в броне и в антеннах, как рыцарь в пыли,
Не для битв рождён, а для сумрачных дум —
Лишь цена его в ведомостях шевелится ум.
И, глядя на спящего в гавани идола,
Я мыслю: уж лучше б, как в старые годы,
Из меди лили не для грозной войны,
А для мирного колокола — глас тишины.
В железе, словно в латах, но без души единой.
Его удел — не битвы, а бухгалтерских таблиц
Сухой и скучный шелест... О стыд! О жребий дикий!
Пусть чайки, не снаряды, садятся на броню —
Вот вся его держава, вот слава корабля!
Лишь ненужный щит, коль нет приказа гласа,
И, как в клетке зверь, в порту томится зря,
Чтоб в стихах глупцов прослыть «гордостью моря».
Чей блеск ослепил и тритонов, и невод,
Но в порту стоит, как закованный в лёд,
Ждёт приказа, что ветром не веет вот год.
Теперь, как кот учёный у дуба, ходит кругом, ломая ум и дух:
«Пустить ли в бой сей гордый фрегат, иль в страхе спрятать в тихой гавани?»
А левиафан ржавеет, ждёт… увы, судьба всех диковин в сей стране!
Воздвигнут гордостью земной,
Стоит, как рыцарь на стене,
В доспехах тяжких, но немой.
Увы, ему грозит судьба иная,
Чем громыхать в морской дали:
В гавани, как тень былого, ржавея,
На вечном приколе стоять в пыли.
Сей кит железный, гордость корабельных сил,
Что на стапелях чудом взрощен был,
Теперь в гавани, будто пленник зла,
Без ветра в парусах, без дела, без стыда.
И думает, глядя на синий простор:
«На что, скажите, сей великолепный вздор?»