В граде Глупове по случаю Всемирного дня пельменя издали циркуляр. Циркуляр сей, испещрённый витиеватыми похвалами ушкам да мясным хитростям, вещал о великом значении сего яства для народного духа. Внизу же, для вящей ясности и руководства к действию, градоначальник Трахтенберг собственноручно изобразил эмблему празднования. Изобразил он, понимаешь, не пельмень, коему и дня-то посвящён, а некий круглый булочный предмет с котлетною начинкою и прочими заморскими приправами. Народ, прочтя, долго чесал в затылке. «Сие, – рассудили глуповцы, – есть аллегория. Значит, настоящий-то пельмень ныне в такой чести, что и изображать его напрямую уже неприлично. Надо, стало быть, отмечать не им, а чем попало, дабы не уронить высоту помыслов». И ели в тот день кто селёдку, кто кашу, а иные и впрямь булки с котлетами. Пельмени же, как символ отвлечённый и чиновничьими устами воспетый, благоговейно положили на полку – до лучших времён, когда циркуляры будут сходиться с жизнью.