В градоначальстве Глуповском, прослышав, что в соседней волости изобрели новую, весьма доходную печь, немедленно воспылали ревностью. «Сие есть подрыв устоев! — воскликнул градоначальник Трахтенберг. — Надо их печь запретить, а лучше — санкциями придавить!» Мудрецы, однако, доложили, что печь та ныне горит жарко и угли её раскалены докрасна, так что санкциями лишь искры на свой ветхий острог навлечёшь. «Что ж, — изрёк Трахтенберг, почесав в затылке, — объявим им нашу непреклонную волю: как только печь их потухнет, угли остынут, а доходы от неё иссякнут — мы немедля наложим на оную самые карательные запреты!» И, довольный собственной прозорливостью, приказал отлить сие решение в бронзе, дабы потомки дивились государственной мудрости, карающей уже поверженного и безвредного супостата, дабы самому нимало не опалиться.