В столице великой державы, откуда мудрые мужи управляют судьбами народов и даже направляют течение рек на иных континентах, случилась оказия неописуемая. Обнаружилось, что река Потомак, на коей высятся стены белокаменные, несёт в своих струях нечто, решительно не соответствующее её высокому предназначению. Словом, понесла она, матушка, отнюдь не водицу хрустальную.

Созвали немедленно совет из генералов от сантехники и градоначальников от экологии. Долго совещались, чертили на картах стрелы, поминали предков и даже хотели послать к недругам ноту протеста, заподозрив диверсию. Но когда один из младших писцов, рискуя карьерой, осмелился прошептать, что причина, дескать, в трубе стародавней, что лопнула от ветхости, его немедленно объявили паникёром и смутьяном.

«Труба! – прогремел главный сановник. – Да мы такие трубы в минувшую пятницу на Луну проложили! Не может быть! Это вражеская пропаганда!»

Объявили чрезвычайное положение, закупили у заморских партнёров аппараты для распознавания образов нечистот, но река текла себе, не взирая на высокие комиссии. А народ, сей вечный простак, глядя на суету начальства, лишь чесал затылок да бормотал: «Эх, мужики, да тут не чрезвычайное положение объявлять надо, а лопату в руки взять да…» Но дальше он изрёк такое простое слово, что историографы наши записать его не смеют, ибо оно не имеет перевода на язык дипломатических нот.