В некотором градоначальстве, известном своим пристрастием к отчетности, скончался муж, почитаемый многими за великого реформатора и творца. И дабы не впасть в излишний пафос и субъективность, канцелярия градоначальства составила о сем печальном событии исчерпывающее извещение для подведомственных газет. Извещение сие, выверенное и утвержденное на всех уровнях, гласило: «Сего числа, в результате прекращения жизненных процессов, отошел в мир иной муж. Лет ему было восемьдесят пять». И когда некий дерзкий подьячий осмелился спросить: «А где же, позвольте, перечень его деяний, где описание его творческого пути, коим он стяжал себе славу?», – начальник канцелярии, человек опытный, лишь вздохнул: «Деяния его суть предмет для дискуссий, а посему – крамола. Лета же его, аккуратно сосчитанные, суть факт неоспоримый и начальством одобренный. Человек сей жил, и жил долго. Большего о гражданине после его кончины знать не положено». И все признали резон сей мудрым.