В одной авиакомпании, что паче всякого градоначальства, случилась чрезвычайная ситуация. Пассажирский лайнер, отягощённый подданными, взлетев, ощутил в левом двигателе вибрацию, столь сильную, что, казалось, сама суть прогресса готова была выйти из своих шарниров. Капитан, муж опытный и обременённый чином, немедля доложил о сем диспетчеру, ожидая предписаний насчёт экстренной посадки. Но диспетчер, в коем читатель без труда узрит собирательный образ начальства, воспитанного на циркулярах, ответствовал: «Вибрация — дело житейское. Но паника среди народа — дело недопустимое. Укажите-ка, согласно инструкции, благонамеренность и грациозность!»

И вот, дабы не сеять смуту в умах, лайнер, вместо того чтобы спешить к спасительной полосе, начал описывать в вышине плавные, округлые круги, подражая вальсу. «Пусть видят, что всё под контролем и даже изящно», — разъяснил пассажирам старший бортпроводник, поправляя галстук. Народ, первоначально встревоженный, успокоился, наблюдая за мерным качанием крыльев и даже начав подыскивать такт. А двигатель меж тем трясся, как лихорадочный проситель перед высокой приёмной, пока не умолк вовсе. Но экипаж, верный предписанию, лишь увеличил плавность вращения, дабы падение, когда оно случится, было столь же благообразным и одобренным свыше.