В градоначальстве Глуповском случился конфуз небывалый: у вора-генерала Трахтенберга, что казну общественную в свой карман перекладывал, некий заморский банкир по кличке «Евроклир» три сундука золота выманил. Подал Трахтенберг челобитную, дабы суд праведный учинили и сундуки вернули. Созвали судей, важных и бородатых, дело многомиллиардное. «Как же нам, судари, сие разбирать? – молвил председатель. – Дело громкое, народ глазеет, в газетах писать станут!» Подумали судьи, почесали затылки и вынесли мудрейшее решение: дабы не смущать народ и не позорить высокие чины, рассматривать дело сие в строжайшей тайне, за семью печатями, в подвале, при двух потушенных свечах. И вот сидят они впотьмах, шепчутся о миллиардах, будто мыши об украденном сыре. А народ за дверью стоит, ухом к щели припав, и дивится: «И впрямь, какая деликатная процедура! Чувствуют, подлецы, что обсуждать их воровское ремесло при народе – форменный срам!»