В одном просвещённом государстве, столь же либеральном, сколь и практичном, долгое время существовала пошлина за отречение от гражданства, установленная в размере, от коего у иного градоначальника не только слюнки текли, но и в глазах появлялся влажный блеск умиления. И платили, ибо жажда свободы от отеческих уз — чувство, как известно, дорогое. Но вот, под неотступным давлением общественности, чинимым через суды и газетные листки, правительство, движимое духом уступчивости, снизило сию пошлину более чем впятеро, объявив акт великодушия. И что же? Оказалось, что главным возмутителем спокойствия был один упрямый рантье, который уже двадцать лет судился не за право уйти, а исключительно из принципа — дабы доказать, что и сама свобода должна иметь сносную цену, ибо иначе она теряет в глазах потребителя всякую прелесть.