Пришёл новый худрук, сел, вздохнул: «Дорогие мои, прежде чем о вечном — давайте о пожарных выходах. Чтобы ваши внутренние драмы не превратились во внешние, понимаете?» И я поняла: он уже всё знает о нашем коллективе.
Мой бывший тоже считал, что главное в отношениях — стабильность встреч. «Я с тобой виделся чаще, чем с кем-либо!» — гордо заявил он, когда я спросила, помнит ли он мой день рождения.
Мой бывший тоже так умеет: объявить себя банкротом в моих чувствах, а потом прийти за новым кредитом доверия. И ведь суд — я — всегда на его стороне.
Мой бывший тоже всегда говорил, что наши отношения строились на уважении. А я-то помню, как он уважительно спал с моей лучшей подругой. Видимо, это такой особый, стратегический вид уважения — сквозь зубы и за спиной.
Оказывается, в IT существует гендерный разрыв в зарплатах. Ну, я, конечно, в шоке. А то, что у меня в Tinder разрыв между «привет» и ответом составляет три рабочих дня, — это так, статистическая погрешность.
Смотрю, как лучший в мире рынок акций рухнул из-за паники. Прямо как мои отношения. Только у меня паниковала я одна, а он даже не заметил, что мы развалились.
Слушаю, как вице-премьер говорит, что главная проблема в медицине — это нехватка врачей. И я такая: «О, так вот почему в поликлинике запись к терапевту — через три недели, а к вице-премьеру, который это констатирует, — вообще никак». Система сама себе ставит диагноз, а лечить её уже некому.
Встречаю в баре парня. Говорит: «Я — тот самый мужчина, о котором ты мечтала. Умный, нежный, с деньгами». Я такая: «Блин, а я мечтала о том, который просто появится и не будет врать».
Он так убедительно доказывал, что не изменял, что я уже почти поверила... что я — параноик.
Мой бывший, как и городские теплосети, начинает «реконструкцию» отношений только после пятьдесят пятого «дефекта». И то план только на 2026 год. А пока живи с дуршлагом вместо сердца.
