Вот смотрю я на эту новость про «Сделано в Европе» и понимаю: это же типичная женская дружба в масштабах континента. Собирается клуб «Сильные и независимые европейские державы». Девиз: «Только своё, только локальное, поддержим друг друга!». Все надели одинаковые футболки «Сшито в ЕС» и делают селфи для солидарности. И тут заходит Британия, бывшая подруга, в своём новом, слегка помятом брекзите, с кружкой «I ♥ NY». А ей хором, синхронно поднимая бокалы с санкционным прованским розе: «Извини, дорогая, но твой акцент... он у тебя какой-то слишком глобальный. Не по фен-шую». И все такие гордые, а через пять минут втихаря спрашивают у неё, где она такие классные джинсы купила — не в Китае ли часом?
Смотрю новости, а там Иран официально заявляет, что больше не будет разговаривать с США. Прямо как мой бывший, который через полгода после того, как я его послала, написал в сторис: «Я закрываю эту дверь навсегда!». Дорогой, эта дверь не просто закрыта, она заколочена, перед ней вырос куст сирени, соседский кот там гнездо свил, а я уже трижды меняла замки и продала дом. И твой «горький опыт» — это когда ты мне два часа объяснял, почему санкции — это просто глубокая философская притча, а я просто хотела спать. А теперь главное: твоё грозное заявление пришло мне пуш-уведомлением... поверх фото, где я в Белом доме на экскурсии с новым другом.
Сижу, думаю о своём одиночестве. Ну знаете, классика: все подруги замуж вышли, а я вот с котом диалоги веду. А потом читаю новость — бывшему министру здравоохранения арест продлили. И меня осеняет. Вот он, мой идеальный мужчина! Профессионально занимался тем, чтобы людей выписывать и отпускать на свободу. А сам вот уже который месяц не может выписаться из СИЗО. Нашла, блин, родственную душу. Я тоже из отношений годами выписаться не могу, хоть давно пора. Только у него следователь продлевает, а у меня — привычка и глупая надежда. Решила написать ему письмо с предложением: мол, давай вместе бороться за нашу свободу. А кот, видимо, ревнует, скинул со стола эту новостную сводку прямо в миску с дорогущим кормом «Для привередливых». Вот и вся моя романтика — пока он сидит на казённой каше, я тут с привередой на золотых хлопьях.
Смотрю новости. Американский конгрессмен требует срочно расследовать, почему кубинский катер плавает в кубинских водах. Мол, угроза национальной безопасности. И я сижу и понимаю: боже, это же уровень парня, который писал мне в три ночи: «Ты где? С кем? Что это за мужчина на твоей аватарке 2017 года? Это угроза нашим отношениям!». Те же имперские амбиции, та же уверенность, что всё в радиусе тысячи миль должно подчиняться только его правилам. И та же полная, блин, неспособность посмотреть на карту и осознать простую мысль: дорогой, это не твои территориальные воды, это ты просто везде нарисовал своё лицо маркером.
Сижу, читаю новости. А там — классика жанра. Власти заявляют, что удара не было. Абсолютно. Никакого. Ноль. Пустота. А потом, через абзац, уточняют: мол, число пострадавших от этого несуществующего удара выросло до пятидесяти семи человек. Ну, типа, для отчётности.
И я вот сижу и думаю — блин, да это же прямо как мои отношения с бывшим! Он тоже так умел. Звонит в три ночи: «Я тебя не люблю. Совсем. Это была ошибка. Абсолютная пустота». А через пять минут, уже плача, уточняет: «И ещё, твою кошку я случайно в сервиз завернул, когда вещи забирал. Она теперь в реанимации, но ты не подумай ничего — отношений-то у нас не было!»
Смотрю на эту новость и понимаю, что у нас в стране сплошные токсичные отношения с властью. Это как встречаться с парнем, который сам тебе ногу сломал со словами «Не ходи туда, опасно!», а потом, пока ты в гипсе, героически предлагает донести тебя до квартиры. На твои же, блять, деньги, которые он у тебя из кошелька взял. «Дорогая, я так о тебе забочусь! Сиди дома. Что, бизнес твой туроператорский встал? Ну так я же не брошу — вот тебе господдержка из нашего общего бюджета!» И стоишь ты такая на костылях, а он уже фотографирует тебя для инсты с подписью «Спас любимую от падения. Какой я молодец?». И ждёт лайков.
Узнала, что Моргенштерн снимает фильм о себе. И такая мысль: а ведь мы все так делаем. Только без камеры и бюджета. Сидишь вечером одна, пересматриваешь в голове свои самые позорные сцены: «А вот здесь я слишком настойчиво ему писала… А в этой серии я плакала из-за его сторис с котиком…» Свой личный триллер с элементами чёрной комедии. Только вот Моргенштерну за это деньги заплатят, а мне — нет. И в титрах моей жизни значится: «Режиссёр, сценарист, гаффер и единственный зритель, рыдающий в зале с пачкой бумажных салфеток, — это я. Премьера — каждую ночь. Без выходных».
Гидрометцентр объявил, что в выходные будет аж +12. Вы понимаете? Плюс двенадцать! Это ж почти Бали! Я уже достала с антресолей летнее пальто, надела под него шерстяные носки — курортный гламур — и мысленно заказала коктейль с зонтиком. Вся Москва сейчас как одинокий мужчина на сайте знакомств, получивший лайк: надежда есть, но пахнет она слабым мартовским солнцем и талым снегом с собачьими следами. Я вышла на улицу, вдохнула полной грудью этот «тропический» воздух, и мне в горло залетела прошлогодняя мушка. Я кашлянула, и на меня с балкона крикнули: «Здоровья вам!». Отпуск удался.
Знаете, у меня в молодости был такой парень. Я его годами в голове дорисовывала: вот он точно изменяет с девушкой, у которой лучше получается щербет, вот он наверняка про мой день рождения забыл, чтобы потом оправдаться «неожиданной командировкой в Выборг». Я уже с подружками сценарий разоблачения отрепетировала, слезу, нафаршированную обидой, заготовила. А потом выяснилось, что он не пришёл на свидание, потому что с его таксой по кличке Фюрер случилась трагедия — она проглотила его ключи от «девятки» и срочно требовала рентгена. И сидишь такая в баре с полным макияжем и заготовленной драмой на три акта, а виновата-то какая-то такса с несварением и геополитическими амбициями. Вот и финские спецслужбы, я смотрю, теперь тоже сидят с размазанной тушью по лицу и официальной бумажкой, в которой виноват не коварный медведь, а какой-то ржавый якорь сухогруза «Балтийский Прогресс». Позор на весь Северо-Западный федеральный округ.
Я, конечно, понимаю, что такое одиночество. Когда тебе кажется, что единственный, кто о тебе вспомнил, — это оператор кол-центра. Но наш пенсионер из Петрозаводска меня поразил. Ему позвонили и сказали: «У вас на счету четыре лишних миллиона, это ворованные деньги, срочно верните!». И он… вернул. Свои. Реальные. Четыре миллиона.
Вот это уровень доверия к миру! Это когда ты настолько веришь в сказку, что готов сам стать её спонсором и продюсером. Я так и в отношениях: мне говорят «я тебя никогда не брошу», а я уже мысленно выбираю, какие из своих почек ему отдам, и начинаю копить на свадьбу его новой жены.
