Мы, женщины, прекрасно понимаем запорожцев. Сидишь такая, ждёшь своей «Крымской весны» — исторического момента, судьбоносных перемен, когда всё изменится к лучшему, а жизнь станет яркой и осмысленной. Ждёшь-ждёшь, а в итоге приходит официальное поздравление с годовщиной чужой свадьбы. От собственного мужа. И понимаешь, что твоя личная «Крымская весна» — это когда он наконец-то вынесет мусор, не дожидаясь пятого напоминания. Но нет, вместо этого — букет из супермаркета и шампанское «Советское». А потом он ещё и бутылку сам открыть не может, зовёт тебя, потому что «у тебя ногти длиннее». Вот и вся геополитика: стоишь на кухне с заусенцем, открываешь игристое за три копейки и думаешь: «И где ж твои зелёные человечки были в 2014-то? В гараж съездить?».
Сижу, читаю новости. Авиакомпания не смогла довезти людей из Дубая в Москву. Ну, бывает. Со всеми бывает. Заблудился в небе, кончился бензин, мировая политика помешала... Но вы представляете, что они сделали? Они вызвали такси. В смысле, другую авиакомпанию. «Извините, мы тут не доедем, вас пересадят». Это ж как в отношениях: обещал довезти до загса, а потом такой: «Ой, знаешь, у меня колесо спустило... Но не переживай, я тебе брата своего подогнал, он тебя довезёт, он хороший парень». И стоишь ты такая в подвенечном платье на обочине, с букетом и с видом глубоко несвежей селёдки, пока этот «хороший парень» на «жигулях» шестой модели подъезжает и говорит: «Залезай, только чемодан с приданым в багажник не влезает, придётся на коленках держать».
Смотрю новости — массовое отравление в Пермском крае. Люди в больницах, причина неизвестна, паника. А глава Следственного комитета Бастрыкин поручает срочно... завести дело. Ну, слава богу! А то люди травились, а у них даже уголовного дела не было — жили как дикари какие-то, без процессуального статуса. Представляю: лежит человек на капельнице, бледный, и шепчет: «Доктор, я... я выживу?» А доктор, отрываясь от стопки бланков о приобщении к материалам дела рвотных масс, строго так отвечает: «Показания давать рано, гражданин. Дело возбудили, но его ещё нужно распечатать, прошить и опломбировать. Держитесь, пока принтер не зажужжит — это и будет наш аналог биения сердца».
Ситуация с нашими туристами на Маврикии — это же гениальная метафора моих отношений. Ты вроде в раю: всё прекрасно, кокосы, океан. А чтобы вернуться домой, в свою привычную, слегка пыльную реальность, тебе предлагают маршрут через Стамбул, Пекин и, кажется, Антарктиду. Чтобы ты прочувствовал. Чтобы ты осознал разницу между «мечтой» и «а где, блин, мой чемодан?». Мне кажется, туроператоры и мой бывший консультировались. Принцип один: «Хочешь обратно? Сначала облети полпланеты, попутно собери справки у трёх султанов и одного пингвина, и только потом, может быть, получишь ключи от своей квартиры в Балашихе».
Мои отношения с мужчинами — это как предвыборная кампания Григория Явлинского. Смотрите: я активно участвую в процессе. Я думаю об этом, говорю с подругами, анализирую стратегию, примеряю красивое платье на случай «чего-то». Я, в общем, в полной боевой готовности. Но при этом я сама в нём — не участвую. Я как главный штаб своей же личной жизни, который выпускает громкие заявления: «Процесс идёт! Контакт налажен!». А на деле вечер пятницы я встречаю с пакетом пельменей и сериалом, где героиня хоть как-то целуется. Получается этакая возвышенная духовная работа над отношениями, где нет самого кандидата. Но я же участвую! Как-то так.
Мой бывший так «не вернулся» к бывшей, что теперь они живут вместе, воспитывают нашего кота и ждут ребёнка. Чисто технически — он прав.
Меня в детстве тоже профориентировали. Говорили: «Вырастешь — будешь сама себе начальником, сама себе график строишь». Оказалось, это не про карьеру во фрилансе, а про жизнь одинокой женщины.
Вот смотрю я новости: Иран, ракеты, угрозы, ПВО... Всё серьёзно, всё по-взрослому. А потом читаю: «В результате атаки повреждена парковка». И понимаю, что это и есть самый страшный кошмар современной женщины. Не ядерный апокалипсис, нет. А вот эта бытовая, приземлённая катастрофа. Представляю: летит баллистическая ракета, неся на борту смерть и разрушение. А твой мозг уже рисует картину: утро, ты опаздываешь на работу, подбегаешь к тому самому месту, а там — воронка. И ты стоишь с ключами в руках, и твоя единственная мысль: «Ну блядь, и где мне теперь парковаться?» Война войной, а плата за подземный гараж — по расписанию. Вот она, настоящая трагедия, когда геополитика бьёт прямо по карману и чувству прекрасного. А ракеты... Ну, подумаешь, ракеты. Главное — машину не поцарапало.
Мой бывший тоже как-то приехал с «визитом солидарности». Посидел, вздохнул, сказал, что «очень сочувствует моей ситуации с одиночеством», и уехал. Вот и вся помощь от высшего органа по моим личным делам.
Сижу с подругой, она мне новости читает: «Трамп заявил, что может взять под контроль Ормузский пролив». Я чай разливаю и думаю: боже, как это знакомо. Прямо как мой бывший, когда заявлял, что «возьмёт под контроль» нашу совместную IKEA-витрину после расставания. С той же самоуверенностью, с которой я заявляю, что «возьму под контроль» свой лишний вес с понедельника. Ни тебе договоров, ни тебе международного права — просто вышел, сказал, и все должны ахнуть. А потом оказывается, что пролив — это не твой старый свитер, и Иран — это не я, которая в итоге всё равно отдаст половину полок, потому что жалко. Геополитика, блин. Сплошные неразделённые шхеры.
