Это как когда моя жена говорит: «Я не злюсь, дорогой. Совсем». А потом добавляет: «Но я бы на твоём месте спала с одним глазом открытым». И ты стоишь, прокручиваешь всю последнюю неделю, пытаясь понять, где же ты, блять, ошибся. А ошибка, оказывается, была в том, что ты вообще дышишь в её сторону. Вот и шведская полиция так же: «Угрозы нет! Всё спокойно!» А следом: «Но энергетикам советуем напрячь все дыры». И ты сидишь в Стокгольме, пьёшь свой латте с кардамоном, и уже не понимаешь — то ли это террорист крадётся, то ли официант с чеком. А вокруг все мирно надевают противогазы поверх вязаных шапочек.
В детстве у меня была игрушка — машинка на радиоуправлении. Я её обожал, но пульт постоянно терял. И вот я ношусь по двору, а она сама, без меня, едет и бьёт меня по пяткам. Я в истерике: «Да отстань ты от меня, я же твой хозяин!» Мама потом говорила: «Сынок, это твоё же изобретение тебя преследует». Я думал, это просто глупая детская история. А теперь смотрю новости, где Пентагон, продавший дроны на полпланеты, каждую неделю получает «дрон-доставку» с сюрпризом в свои же посольства. И я представляю, как какой-нибудь генерал, вытирая пот со лба после взрыва в Эр-Рияде, смотрит на обломки с логотипом Lockheed Martin и тихо, по-детски, шепчет: «Да отстань ты от меня, я же твой хозяин...»
Читаю новости, а там Иран грозит наказать тех, кто инвестирует в госдолг США. Это как если бы мой пятилетний племянник, которого я выгнал с кухни за то, что он лез в торт, вдруг надул губы и заявил: «А я тогда вообще не буду пробовать твою пиццу, которую ты заказал себе на ужин!». Стоишь такой, с куском в руке, и думаешь: «Слушай, дружок, во-первых, тебя сюда не звали. А во-вторых, это пицца «Четыре сыра» — у тебя на неё аллергия. Твоя угроза для меня — это инструкция по применению». Вот и вся геополитика.
Вот смотришь на этих мужиков, которых спасают со льдины в Финском заливе, и думаешь: гениально. Они пошли на рыбалку, чтобы сбежать от всего — от работы, от быта, от разговора «ну что там с ипотекой?». И природа, понимая запрос, создала им идеальные условия для побега. Сидишь, медитируешь на поплавок, и вот он — чистый, беспримесный эскапизм. Земля? Нет, не слышал. Лёд? Тоже пофиг. Есть только ты, трёхсотграммовая бутылка, чтобы не замёрзнуть, и ощущение, что берег — это всего лишь иллюзия, порождённая твоей несвободой. А потом прилетает вертолёт, и спасатель, протягивая тебе трос, кричит: «Ну что, отдохнули от реальности?». И ты, цепляясь за железную птицу, понимаешь, что да — твой побег удался настолько, что за тобой теперь пришлось лететь.
Вчера сижу, смотрю новости. Вызывают какого-то главного синоптика, учёного мужа. Ведущая с надеждой спрашивает: «Скажите, а что с осадками в Москве в ближайшие три дня? Когда ждать?» А он, не моргнув глазом, выдаёт: «От пяти до десяти миллиметров». Я чай попёрхиваясь пью. Жена смотрит на меня: «Чё ты?» А я ей говорю: «Дорогая, ты только вдумайся! Это же гениально! Это уровень нашего с тобой общения, когда ты спрашиваешь: "Сколько ты ещё будешь смотреть в телефон?" А я, не отрываясь от экрана, бурчу: "От пяти до десяти минут..."» И тут она молча протягивает мне зонт, на котором бирка с ценой — ровно десять миллиметров.
Сижу, смотрю новости. Мужик с лицом, как у открывателя Америки, вещает: «Наша партия построила вам тысячу семьсот школ! И шесть с половиной тысяч отремонтировала!». И такой гордый, будто лично каждый кирпич на себе таскал, а не на бюджетные миллиарды.
У меня в голове сразу диалог с отцом всплыл. Мне десять лет, я ему: «Пап, я помыл посуду!». Он, не отрываясь от газеты: «Молодец. А кто должен был?».
Вот и тут. Власть отчитывается о выполнении своих прямых обязанностей, как о личном одолжении. Это как если бы я, прожив с женой двадцать лет, наконец вынес мусор и потребовал за это грамоту «За верность и санитарную службу Отечеству». А она бы посмотрела на пустой холодильник и спросила: «А где, собственно, продукты на те самые бюджетные деньги?».
Сижу, смотрю новости. Там какой-то генерал в Иране что-то грозно говорит, где-то далеко взрывается дрон. Я думаю: «Ну, дела, конечно. Но ко мне-то это как относится?» А потом приходит счёт за электричество. И я понимаю — относится напрямую. Этот генерал, блин, лично мой чайник кипятит! Его угрозы ООН превращаются в киловатты в моей розетке. Получается, я теперь спонсор геополитики. Плачу за свет, а по факту — за ракету, которая не долетела. И вот я сижу, экономлю, выключаю свет в коридоре, а он там, в Тегеране, на мои сэкономленные пять евро, наверное, новый сапог для парада купил. Абсурд!
Звонок от мамы. Голос на грани истерики: «Сынок, всё пропало! Я в магазине, а у меня карта не проходит!» Я спокойно так отвечаю: «Мама, дыши. На какую сумму?» Она: «На двести рублей! За хлеб и молоко!» Я полез в приложение банка, а там — пусто. Ноль. И только одна транзакция: «Обмен валюты. 87 рублей за доллар». Я хотел позвонить в банк, но тут пришло смс: «Ваш баланс был конвертирован в 0.00 USD. Спасибо, что пользуетесь нашими услугами». Это не мама карту заблокировала. Это курс доллара, как голодный питон, проглотил мою зарплату целиком, а теперь присылает уведомления со смайликом.
Читаю новости, а там — Словакия запускает в производство новую артиллерийскую установку. Называется «Ева». А предыдущая модель у них была «Зузана». И меня осенило. Это ж не случайность, это система! Видимо, у них на заводе сидит такой словацкий инженер-начальник. Приходит он домой после работы, а жена его спрашивает: «Как дела на производстве?» А он такой, устало так: «Да вот, Зузану всю в войска отправили, теперь новую надо придумывать». Смотрит на жену, которая ужин готовит, и говорит: «Знаешь что, дорогая? Ты у меня самая лучшая. И твоё имя идеально для 155-мм гаубицы с автоматическим заряжанием». А она, не отрываясь от котлет, спокойно отвечает: «Опять? Ладно. Только пусть эта, в отличие от тётки Зузаны, хоть с первого раза заводится».
Сижу, читаю новости. Пишут, что две мощнейшие армии мира провели совместные учения против Ирана, но превосходства в небе не достигли. Ну, типа, репетиция перед возможной войной. И я сижу и думаю: блин, это же как если бы я, готовясь к серьёзному разговору с женой, устроил генеральную репетицию с собакой. Вышел бы в комнату, встал в боевую позу: «Так, дорогая, нам надо обсудить твои траты на пятую сумку!» А собака на меня посмотрела, демонстративно пукнула, развернулась и ушла. И вот я стою посреди гостиной, а с кухни доносится голос жены: «И с кем это ты там победил?»
