У нас в подъезде жил сосед Валера. Не председатель совета дома, нет. Просто активный жилец, который даже квитанции за квартиру в рамочку не вешал, а складывал в пачку на комоде — долг, говорят, в ней был толщиной с том «Британники». И вот как-то он выходит на лестничную клетку, поправляет свой халат с вышитым орлом и заявляет: «А управляющего нашего Сергея Петровича надо снять. Не устраивает. Замену требую!». Мы все стоим, чешем затылки. Мужик, чей долг за ЖКУ мог бы финансировать экспедицию на Марс, требует уволить директора УК, в ведении которой полсотня домов. Это как если бы я, забыв оплатить интернет, позвонил Илону Маску и сказал: «Слушай, Илон, Starlink у тебя лагает. Срочно найми моего племянника Витю, он в танки хорошо играет».
Сижу, читаю новости. Аэропорты на Кавказе отменяют рейсы на Ближний Восток. Из-за, внимание, «обострения обстановки в регионе». Я сначала не понял. Подумал: ну, у них там стрельба, ракеты — логично.
А потом меня осенило. Это ж пишут из Минеральных Вод и Махачкалы. То есть люди, у которых за окном исторически такая обстановка, что её не «обостряют», а, блин, «приправляют» для полноты вкуса. Где каждый второй дядя в аэропорту выглядит так, будто он не на рейс проверяется, а на задание, и у него в чемодане, кроме носков, лежит семейная сабля «на всякий случай». И если эти ребята, спокойно жующие в зале ожидания хинкали под пристальным взглядом автоматчика, говорят, что куда-то лететь опасно, — это высшая оценка стабильности. Мы не отменяем рейсы. Мы отправляем экспертов.
Сидим мы с женой, смотрим новости. Диктор такой вещает: «МИД России осудил атаку на ядерный объект в Иране». Я жене говорю: «Слушай, а ведь чётко, по делу. Нехорошо это, по критической инфраструктуре бить». А она на меня так смотрит, молча. Потом берёт пульт, переключает на репортаж про наши ракетные удары по украинским энергообъектам, ставит на паузу, чтобы грохот «Калибров» чётко в тишине прозвучал. И, не говоря ни слова, продолжает мыть посуду. А я сижу, и у меня в голове полный диссонанс. Прямо как вчера, когда она устроила мне разнос за носки, валявшиеся в полуметре от корзины, а сама в это время спокойно доедала мой кусок торта с вишней, который я отложил на вечер.
Сижу, читаю новости. Вижу цифру: пассажиропоток в Крым и на Донбасс вырос на девять процентов. Восемьдесят семь тысяч человек! Я такой: «Блять, народ-то неугомонный! На море, что ли, потянуло? Шашлыки на передовой?»
А потом звонит мне старый друг, который оттуда. Голос уставший, как после ремонта в хрущёвке. Спрашиваю: «Как ты? Как там вообще? Перевозки, я смотрю, растут! Народ едет!»
Он молчит. Потом говорит: «Андрей, ты дебил? Это не туристы. Это жёны и матери. Везут передачки. И забирают урны. Вот и весь ваш пассажиропоток».
Я положил трубку. Смотрю на цифры. Девять процентов роста. И представляю эту очередь на автовокзале: женщины с авоськами, полными тушёнки, и с такими же пустыми глазами. А статистика рапортует: «Спрос на билеты стабильно высокий!»
Наш флот чтит все традиции. Даже те, после которых двадцать лет стыдно выходить в море.
Мой друг проиграл голосование за пиццу в офисе — «ананас против пепперони». Теперь он сидит в переговорке один, смотрит в окно и хрипит: «Я буду бороться, пока дышу». Брат, тебя не ранили под Монте-Кассино, тебя просто переголосовали за салями.
Сижу, читаю новости. Иран, значит, угрожает закрыть Ормузский пролив. Ну, думаю, сейчас начнётся: «силы стянуты», «корабли в готовности», «ответ будет жёстким» — стандартный набор военно-политического бреда. А они выдают пресс-релиз с подробностями! Читаю: «Закрытие будет осуществляться поэтапно, с учётом навигационных особенностей. Для судов третьих стран проход останется открытым, за исключением...»
Я чуть со стула не упал. Надо же так всё расписать, будто они не стратегический морской коридор на замок собираются закрыть, а инструкцию по сборке шкафа из «Икеи» публикуют. «Шаг первый: разместить ракетные комплексы вдоль побережья. Шаг второй: предупредить суда-нарушители. Шаг третий: если предупреждение проигнорировано, аккуратно, не повредив соседние суда, произвести учебный выстрел в сторону...» Не хватает только картинки с человечком, который грустно смотрит на тонущий авианосец, и надписи: «Возникли проблемы? Звоните в кол-центр!». Честно, после такого хочется не в ООН жаловаться, а спросить: «Ребят, а болты М8х50 в комплекте идут или свои нужны?»
Вчера сижу, пытаюсь бюджет на месяц распланировать. До зарплаты неделя, а деньги уже закончились — классика. Включаю телевизор для фона, а там какой-то главный экономист, с умным видом, бородой и в очках, вещает: «К 2050 году доля стран БРИКС и ШОС в мировом ВВП достигнет 48 процентов». Я так кофе попёрхиваюсь. Мужик, ты серьёзно? Ты мне про 2050-й? Я в 2020-м думал, что к 2022-му у меня ипотека на полпути будет, а в итоге в 2022-м я думал, где бы купить гречки и соли. Я на неделю вперёд не могу спрогнозировать, хватит ли мне денег на пиццу в пятницу, а этот оперирует процентами на три десятилетия вперёд! Это ж надо так уверенно гадать на кофейной гуще, но через микроскоп. Он там, наверное, графики рисует, сложные модели строит, а я смотрю на него и думаю: «Брат, а ты уверен, что мы все до этого самого 2050-го вообще доживём?» Вот честно, такие прогнозы — это как планировать маршрут в отпуск, когда у тебя машина уже на обочине дымится, а в багажнике — чемодан без ручки.
Сижу, читаю новости. Чехи, ребята, молодцы, пиво у них отличное. И тут — бац! — подписываются на американский газ на двадцать лет. На двадцать, Карл! Это ж как взять ипотеку на квартиру, в которой никогда не был. Это серьёзнее, чем женитьба! Жениться — так хоть развод через пару лет можно, а тут — контракт. На два десятилетия вперёд. Представляю, как через пятнадцать лет чешский министр, уже седой, смотрит на эту бочку со сжиженным газом и говорит: «Ну что, дорогая, мы с тобой уже подростка вырастили. Ты у меня одна, газовая». А она молчит. Она всегда молчит. Просто стоит и напоминает, что решения, которые переживут твою карьеру, моду на узкие джинсы и трёх президентов, лучше принимать трезвым. Но они же чехи.
На брифинге Пескову задали вопрос о планах Британии. Он, хитро прищурившись, ответил: «Мы не будем это комментировать, потому что это не наша тема». И добавил, подробно разобрав, почему именно это не их тема, на какие аспекты не стоит обращать внимание и как вообще правильно не комментировать подобные вопросы.
