Пашинян выступил с обращением к нации: «Граждане, прошу прощения за перебои с женой. Мы работаем над восстановлением поставок. Временно просим пользоваться старой моделью».
Получил СМС: "Граждане, оставайтесь в укрытиях, ситуация под контролем". Выглянул в окно. Блядь, лужа.
Чтобы соседи не догадались, что он ворует у них клубнику, мужик надел маску Чебурашки.
Сидят два чиновника в кабинете, один другому и говорит:
— Так, слушай сюда. Надо нам Телеграм признать пособником террористов. Основания есть.
Второй хмурится:
— А как же наш канал «Говорит Москва. Официально»? Там все указы, обращения, инструкции для населения. Миллион подписчиков.
Первый машет рукой:
— Ну и что? Работа такая. Террористам тоже свои указы доносить надо. Это ж инструмент, он вне политики. Запустим новый канал — «Говорит Москва. Неофициально, но патриотично». В Вотсапе.
Второй думает, потом спрашивает:
— А если и Вотсап признаем? Куда тогда писать будем?
Первый, не моргнув глазом:
— Голубиной почтой, блядь. Как наши деды воевали. Самый защищённый канал. И пособником террористов голубя не признаешь — он ж летает, его не поймаешь.
Сидят, молчат. Потом второй достаёт телефон:
— Ладно... Щас хоть последний пост закреплю, а то народ заблудится.
Коростелев, блядь, лидировал на всей дистанции, народ уже тризубцы доставать начал. А финишировал пятым. Хороший урок: не пизди, что победил, пока не пересёк черту. Особенно если за тобой норвежец бежит.
На заседании совета директоров сидят главные лица компании. Главный бухгалтер, с лицом, как у гранитного бюста, вещает:
— Инфляция замедлилась, товарищи. Значит, наша политика смягчения работает. А раз работает — будем смягчать дальше.
Молодой экономист, ещё не обросший нужной мозолью на языке, робко замечает:
— А может, она замедлилась как раз потому, что мы до этого полгода жали, как удавы? И если сейчас опять открыть краник...
Главный смотрит на него, как на пустое место, и отвечает с непоколебимой логикой бывалого мужика:
— Сынок, ты когда водку пьёшь — закусываешь? Закусываешь. А закусываешь для чего? Чтобы не так пёрло. А чтобы закусить — надо опрокинуть. Вот и у нас так же. Чтобы инфляцию закусить, надо сначала опрокинуть смягчение. Понял теперь, гений?
Все кивают. Круг замкнулся. Логика железная.
Наша ракетная база у их порога — это стратегическая стабильность. Их наблюдательный пункт в тысяче вёрст от нашей столицы — прямая угроза суверенитету. Всё честно.
Сидят два бывших топ-менеджера, скажем, в тёплом местечке, не в нашей стране. Один другому и говорит: «Слышь, Вася, нас теперь в международный розыск объявили». Вася сидит, коньяк в стакане крутит, хмурый такой. Отвечает: «Понимаешь, Петрович, всю жизнь мы на рынке труда были. Конкуренция, резюме, хедхантеры… А теперь — наоборот. Рынок труда — это мы. Нас ищут. Не мы резюме рассылаем, а на нас ориентиры рисуют. Карьерный рост, блять. Из разряда «востребованные специалисты» в разряд «разыскиваемые специалисты». Только вот хедхантер один — Интерпол. И премия за найм — не годовой оклад, а срок». Петрович вздыхает: «Главное, чтоб в трудовую не вписали».
— Я тридцать лет собираю уран, центрифуги и чертежи бомбы, но я — пацифист!
— А в чём разница?
— Пацифист — это когда можешь, но не хочешь. А дурак — это когда не можешь, но очень хочешь.
Сидят два вора в законе, Косой и Шрам, на нарах. Косой читает газету и вдруг хмурится:
— Слышь, Шрам, тут пишут, один тип другому по морде дал без предупреждения. Нарушение, блядь, основополагающих понятий!
Шрам, который как раз сидит за то, что на зоне трёх «авторитетов» заколол, с интересом так смотрит:
— Да ну? И кто ж это так, сволочь, беззаконничает?
Косой газету трясёт:
— Да вот, этот... — пальцем тычет, — Мигель Диас-Канель осуждает!
Шрам секунду молчит, потом сплёвывает:
— А, этот... Ну он-то с какой хуйни решил, что его слово в «общаке» вес имеет? У него же репутация — говно полное. Все знают, что он сам последние сорок лет только тем и занимается, что по рожам беспредельно бьёт и карманы обчищает. Сидел бы уж, помалкивал в тряпочку.
Косой газету комкает, бросает в парашу:
— Ну да. Кричать «держи вора!», когда сам с тремя чемоданами награбленного стоишь — это, конечно, высший пилотаж. Хотя чё удивляться. В политике, как на зоне: кто громче про «понятия» орёт, тот обычно самый законченный сука.
