Российский арбитр снова рвётся в Лигу чемпионов. Это всё равно что выгнанному из «Праги» за драку из-за борща с гостинцем через год заявить: «Я созрел. Готов управлять вашим рестораном».
Сорок лет их бомбили все, кому не лень. Посмотрели, почесали репу — и поняли главный принцип мироустройства: чтобы тебя уважали, надо самому начать кого-нибудь бомбить. Освоили.
Сидят наши туристы в ОАЭ, в отеле «Риксос Марина», блядь, пятизвёздочном. Коньячок со льдом потягивают, на море глазеют. Всё как в рекламе: пальмы, шейхи, тишина, благодать. Внезапно — БА-БАХ! Прямо над гостиницей. Потом ещё. И ещё. Народ в шоке: «Что, салют такой? Или арабы нефть добывают взрывным методом?»
Подходит к ним местный менеджер, весь бледный, с улыбкой до ушей: «Не волнуйтесь, дорогие гости! Это наша система ПВО работает! Совершенно безопасно! Просто продолжайте наслаждаться отдыхом!»
Наш мужик, Валентин из Екатеринбурга, ставит стакан коньяка, смотрит на небо, где очередная ракета херачит по чему-то невидимому, и спокойно так говорит менеджеру:
— Безопасно, говоришь? А скажи, дружок, если она так безопасно работает, то по чему, собственно, палит-то? Может, нам всё-таки в номер, подальше от этого «наслаждения», а? Или вы тут в каждом отеле вместо шоу фонтанов теперь войну местного значения показываете?
Как-то сидят в кабинете два сотрудника «Росатома», пьют чай. Один другому и говорит:
— Слушай, Петрович, нам бумага пришла. Надо долю какого-то Шишкарева в какой-то конторе «Дело» выкупать. Ты в курсе?
Петрович, не отрываясь от монитора с чертежами нового реактора, хмыкает:
— Не, не в курсе. А чё за «Дело»?
— Да хрен его знает. Пишут — «ГК «Дело». Может, дочерняя какая?
Петрович тяжко вздыхает, отодвигает клавиатуру.
— Ну, раз шишка в «Деле» завелась, её нахуй выковыривать надо. А то мало ли. У нас, блядь, тут объекты стратегические, а тут какая-то шишка в каком-то деле торчит. Непорядок.
Первый согласно кивает, берёт ручку:
— Логично. Щас заявление в ФАС накатаем. Пиши: «В целях обеспечения государственной безопасности и ядерной доктрины просим разрешить нам эту шишку из дела убрать». Пусть думают, что мы шифровку им посылаем.
И поставили подписи. А в ФАС, глядя на бумагу от гиганта атомной промышленности, до сих пор чешут репу.
Сидят два товарища, один другому и говорит: «Вот, опросы читаю — каждый пятый в киношную Сибирь съездить мечтает. В «Территории», на «Выжившего» насмотрелись. Хотят, блин, суровую романтику, медведей на привязи и золотые самородки под ногами».
Другой хмыкает, потягивает чай: «Ну, желание понятное. Только вот приедет такой романтик в нашу «киношную» Сибирь. Выйдет из аэропорта — его комарьё до полусмерти заедят. Доберётся до «золотой речки» — так там мужик с промприбором уже второй месяц шлих безрезультатно гоняет и на всех психует. А медведя… Ну, если повезёт, того самого «киношного», увидит — то только со стороны охотничьего хозяйства «Берлога», в виде котлет в столовой».
Первый задумывается: «И что, разочаруется?»
«Да нет, — машет рукой второй. — Просто реальность поймёт. Что кино — оно для души. А Сибирь — она для характера. Приедет, поклянётся, что ноги его тут больше не будет, а через год — опять рвётся. Потому что после такого приключения любая другая поездка — как в песочнице поваляться. Сила тут, понимаешь, не в золоте. А в том, чтобы, когда тебя комарьё сожрали, а до магазина тридцать километров, ты не заплакал, а пошёл грибов насобирать. Вот это и есть главный спецэффект».
Сидят два дипломата в нейтральном кабинете. Один — аятоллам поклоняется, другой — с орлами на гербе. Смотрят друг на друга, как кот на собаку. Десятилетиями по телеку про друг друга такое несут, что хоть святых выноси. А тут — кофеек, печеньки, вид на Женевское озеро.
«Итак, — начинает американец, выкладывая папку. — По нашим данным, вы продолжаете обогащать уран для создания ядерного устройства, что является неприкрытой угрозой мировому сообществу и демократическим ценностям».
Иранец, не моргнув глазом, отвечает: «А вы, как всегда, используете сфабрикованные доказательства для оправдания своей неоколониальной политики и поддержки сионистского режима, который душит палестинский народ».
Наступает пауза. Потом американец достаёт блокнот: «Хорошо. Записали. Это для пресс-релиза после встречи. А теперь по делу: ребята из «Роснефти» новые санкционные схемы через Дубай опять запустили. Как будем делить потоки? И шестёрка ваших учёных из Натанза готова к переезду в Техас? Контракты, как договаривались, в биткоинах».
Иранец кивает, доставая флешку: «Готово. И передайте вашему шефу: в следующий раз, когда он назовёт нас «осью зла» на саммите, пусть хоть ударение сделает на персидском получше. А то режет слух, позорище».
Сидит такой нахальный эксперт в умных очках и вещает в камеру: "Граждане-автомобилисты! Ваша главная угроза сегодня — это уязвимости в прошивке CAN-шины! Хакеры через разъём OBD-II могут удалённо заблокировать двигатель или открыть багажник!"
А в студии мужик в засаленной телогрейке сидит, курит, молчит. Ведущий к нему: "А вы, Иван Сергеич, владелец классического авто, что думаете?" Мужик затягивается, выдыхает дым и отвечает: "Я думаю, что если к моей шестёрке подойдёт хакер с ноутбуком, чтобы через OBD-II багажник открыть... так я ему этот ноутбук в его CAN-шину и запихаю. Потому что багажника у неё, бл*дь, отродясь не было, а двигатель я на верёвке завожу. Какие, нахуй, уязвимости?"
Вот смотрю я на эту новость — фанат Кардашьян губы накачал, будто спасательные круги, потом его нашли, а он уже не дышал. И думаю: народная мудрость не просто так складывается. «Не в свои сани не садись» — это не про транспорт. Это про то, что если тебе на роду написано щёлкать семечки своими худыми губами, то не надо в себя силикон закачивать, будто ты сдувшийся плот. Хотел, наверное, как у той гламурной тёлки, чтобы губами дверь открывать можно было. А в итоге эти самые губы, наверное, последний воздух из лёгких и перекрыли. Красота, блин, требует жертв. Но обычно не таких, чтобы сразу и на тот свет. Мораль проста: если уж очень хочется быть похожим на надувную куклу — купи её в секс-шопе. Дешевле и безопаснее. А своё лицо, оно хоть и кривое, но родное.
Сидит в окопе мужик, чемпион мира по шашкам. Сидит, думает на десять ходов вперёд. А перед ним — карта минных полей, условно обозначенная пустыми банками из-под тушёнки. Рядом сержант орёт: «Аникеев! Чего задумался? Ползи вперёд, на ту высоту, там окопались!» Чемпион смотрит на карту, смотрит на высоту, вздыхает и говорит: «Товарищ сержант, я вам в два хода всю их оборону обыграю. Дайте мне связь со штабом дивизии». Сержант плюёт: «Связь? Щас, блядь, свяжу тебя с землёй, если не поползёшь! У нас стратегия простая — шашки вперёд!» Вот и вся военная наука. Гроссмейстеру — гроб, а дураку — орден.
Сидит такой учёный в своём НИИ, в кабинете, где +25, батареи жарят, как в Ташкенте, кофеёк парной. Смотрит на монитор с картами, ковыряет в носу задумчиво и изрекает: «В Якутии, граждане, ожидается аномальный холод. Минус пятьдесят, местами до минус шестидесяти. Выживайте, как знаете».
А сам, бляха, в тапочках на босу ногу и в футболке с оленями. Сидит, сука, этакий пророк ледяного апокалипсиса из тёплого места. Ему хоть бы что. Он не прогноз делает, он, по сути, приговор выносит миллионам. Но с научной точки зрения, ёпта. И с чувством глубокого профессионального удовлетворения.
