Пьяный мужик в такси отказывается платить. Таксистка, женщина с жизненным опытом, достаёт баллончик. «Ну что, – говорит, – или по счётчику, или по понятиям?» Он стоит на принципе. Она брызгает ему в рожу перцовкой. Всё по понятиям.
Иран предложил США заморозить обогащение урана на пару часов. Это как если бы террорист, привязавший к себе бомбу, гордо заявил: «Я могу не нажимать на кнопку... пока вы не принесёте мне кофе!»
Сидят опера, смотрят видео, как их коллеги в белых халатах с пафосом, будто совершают сакральный ритуал, изымают из машины похитителя "представляющие интерес следы и объекты". Один, седой майор, хлебнул кофе, тычет в экран и хрипит: "Объекты, блядь, представляющие интерес! Ребёнка ищут, а у них тут инвентаризация на складе! 'Объект номер пять — волосинка рыжая. Объект номер шесть — крошка печенья "Юбилейное". Представляют интерес, сука, для следствия!' А где, спрашивается, фраза 'изъяли сопли, пот и говно с руля, потому что у уебана, пока девочку в багажнике вёз, от страха всё внутри обосралось'? Нету! Канцелярит, он и в морге канцелярит."
Собрались американец и иранец, чтобы «привести технические аспекты в соответствие с политическими». Это как два мужика, которые тридцать лет били друг другу морды, сели согласовать, с какой именно силой надо хлопать дверью перед носом.
Лютеранская церковь попросила расчистить снег. Мужик, как человек, уважающий просьбы, вышел. В чём мать родила? Нет. В шортах и кроксах — это уже не причуда, а осознанный ответ на вызов: «Вы мне — духовность, а я вам — проверку на адекватность соседей».
Трамп зовёт Роналду в США. Ну, логично. Он же привык: увидит где-то большую, яркую, дорогую штуку — сразу хочет её купить. Неважно, что это не небоскрёб, а сорокалетний футболист.
Сидят в Думе, значит, депутаты, решают жилищный вопрос. Один такой, с умным видом, бумажку перед собой положил и вещает: «Показатель, говорит, ввода — сто восемь миллионов квадратных метров! Динамика!» Все кивают. «Но, — продолжает, — строительство малогабаритных студий по пятнадцать-восемнадцать квадратных метров проблему не решает!»
Тишина в зале. Все думают. А потом поднимается седой мужик с заднего ряда, прошедший и стройбат, и общагу, и ипотеку. Спрашивает просто: «А хули, собственно, решает-то? Твой, блять, „комплекс мер“? Тот, что из налогов да поборов состоит?» Депутат бумажками зашуршал. А мужик заключил: «Так и знал. Клетку для хомяка осудил, а сам нору роет. Идиот».
Объявляет Каллас на брифинге: «В знак уважения к российским мужчинам и их славному празднику Европейский союз 23 февраля принимает юбилейный, двадцатый пакет санкций. Это будет наш особый, братский подарок».
Сидит в Брюсселе какой-нибудь чиновник, чешет репу: «Так, надо сделать что-то символичное и памятное... Ага! Приурочим новые запреты ко Дню защитника Отечества. Поздравим, блядь, так поздравим — чтоб запомнили. Не какие-то там носки или гель для душа, а чтоб по-мужски, конкретно и надолго. Чтоб каждый танкист, поднимая стопку, вспоминал нашу европейскую заботу».
Вот и вся их геополитика. Не цветы дарить, а гайки закручивать. Праздник — он же для того, чтобы чувства проявлять. Ну, они и проявляют, как умеют.
Читаю новости. Пишут: «В результате атаки состояние пострадавших оценивается как средней степени тяжести». И сижу, думаю. Ну, «средней». Это как? Одному осколок в жопу попал, другому голову оторвало, а в среднем по больнице — оба на костылях? Так, что ли, эту херню считают? Чиновничий мозг так устроен: если человека на куски не разорвало, а просто покалечило — это уже не трагедия, а «статистика средней степени». Им главное — цифры в красивую таблицу вписать, а там хоть трава не расти. Жизнь, блять, не бухгалтерия.
Сидят две сверхдержавы, как сварливые соседи по лестничной клетке. Одна стучит в стенку: «Слушай, давай скинемся на новый забор, а то наш общий уже весь дырявый, мира никакого нет!» И даже официальную бумажку под дверь подсунула — мол, взнос в «Совет мира». Вторая эту бумажку видит, ногой в сторону отшвыривает и делает вид, что спит. А сама при этом в щель забора свою мусорную историю продолжает закидывать. Мудрость тут простая: когда тебе предлагают скинуться на общее, да ещё из твоего же кармана деньги вынуть — самое правильное сделать каменное лицо и внезапно оглохнуть. Это и есть высший пилотаж большой политики.
