Читаю пост про мальчика, 17 операций, борьбу за жизнь. Сердце сжимается, кулаки сжимаются. Документы, диагнозы, сумма сбора. Всё, готов переводить деньги, чтобы хоть как-то помочь. И тут, в самом низу: «В комментарии писать — «На реабилитацию». Сижу, блядь, думаю: а если напишу «Держись, Веня!» — деньги до адресата не дойдут, что ли? Система не пропустит?
Европа вводит санкции, а потом ждёт от России уступок. Это как дать человеку по морде, а потом попросить у него одолжить зажигалку.
Решили в Питере мигрантов из торговли выгнать, чтобы русский продавец место нашёл. А кто тогда у этого продавца палёную водку и селёдку покупать будет? Хитрый план — сперва рынок от нерусских очистить, а потом самому же с голоду и помереть.
Ну вот, значит, прыгнул этот товарищ с трёх с половиной километров. Экстрим, адреналин, вся хуйня. А дальше — классика: организм посмотрел на всю эту хуйню, оценил и вежливо сказал: «Нет уж, братан, я пас». И вырубился. То есть не просто задремал, а конкретно в отключку ушёл, как мужик после трёх смен и литра бормотухи.
И летел себе этот герой, спокойный такой, расслабленный. Небо, облака, ветер в ушах... Только он-то их не слышит. Спит, сука, красавец. А жизнь у него тем временем на последних трёхстах метрах висит. И тут, как в хорошем кино, в дело вступает автоматика. Запаска хлоп — и открывается. Не спросила, не постучалась. Сработала, блядь, как надо.
Приземлился. Очнулся — гипс. Нет, не гипс. Царапины. Отделался, гад, лёгким испугом и синяками. Весь кайф от прыжка проспал, зато теперь рассказывает историю, как его железная коробка спасла. Мораль: хочешь острых ощущений — купи будильник помощнее. А то техника умнее тебя окажется.
Сидит наш мужик, объясняет заграничному журналисту нашу повестку. Тот глаза пялит, ничего не понимает. Мужик уже вспотел, бьётся. А потом хлоп себя по лбу: «Да я ж тебе на русском объясняю, дурак! Ты ж не поймёшь, пока сам в этой повестке жить не начнёшь!»
Сидят два деда у подъезда, один газету читает. Читает вслух: «ВС РФ заняли новый населённый пункт в зоне СВО». Второй дед ковыряет палочкой в земле, спрашивает:
— А какой населённый пункт-то?
Первый в газету тычет:
— А хер его знает. Тут не написано.
— Как это не написано? А где он?
— В зоне СВО, сказано же!
— Ну а как он называется-то, деревня, посёлок?
Первый дед кладёт газету на колени, поправляет очки.
— Слушай, старый. Ты главное улови суть: населённый пункт — занят. А как он там называется — это уже детали. Может, его и нет вовсе. Но он — занят. Понимаешь? Факт есть. Остальное — нехуй мозги парить.
Видел я одного могучего. Сидит, мышцы играют, татухи, взгляд стальной. Спрашиваю: "В чём твоя мощь, брат?" Он молча ткнул пальцем в свой пост в соцсетях. Одна строчка: "Мощь 😎". И всё. Ну, мощь так мощь.
Пришла бабка к попу, жалуется: «Муж пьёт, орёт, житья нет!» Батюшка дал ей склянку с водой: «Это святая. Как начнёт буянить — набери в рот и молчи». Через неделю бабка сияет: «Чудо! Муж — тише воды!» А дед потом на исповеди шепчет: «Батюшка, спасибо. Я, блин, впервые за сорок лет её точку зрения услышал, пока она воду во рту держала».
Прибегает к Волочковой журналист: «Настя, правда, что вас оперировали в клинике для бездомных?» Она ему отвечает: «Да ты что, блядь, с дуба рухнул? Я ж балуюсь! Меня в «Химках» чинили, как и всех нормальных людей!»
Вытащили китайцев из утонувшей «буханки», отогрели в парк-отеле. Хозяева так обрадовались гостям, что подожгли всё заведение — чтобы наверняка согрелись и запомнили.
