Наша ПВО работает по принципу: лучшая защита от падающих обломков — это упасть первым и вовремя.
Учёные обнаружили планету из раскалённой лавы в 35 световых годах от нас. Она в полтора раза больше Земли. То есть они, блин, заглянули в другую галактику, чтобы сообщить: «Там шар. И он горит».
Сосед, который всю ночь долбил перфоратором, утром вежливо постучал в мою дверь и попросил не шуметь, потому что у него мигрень.
Позвонил я как-то на горячую линию для мужчин, где психологи-мужчины помогают другим мужикам. Говорю: «Брат, проблема. Жена после ссоры неделю молчит, только взглядом шпарит, еду готовит безвкусную и спать ложится в пижаме, застёгнутой на все пуговицы. Что делать?». Психолог на том конце провода тяжело вздыхает, слышно, как он зажигалкой щёлкает. Отвечает усталым, прокуренным голосом: «Мужик, я тебе сейчас как специалист и как человек, который только что из такого же окопа вернулся, скажу. Первое: принеси извинения. Второе: купи цветы. Третье: приготовь ужин сам. А четвёртое… Четвёртое, блядь, позвони мне через час, расскажешь, сработало ли. А то я свою уже три часа из-за шкафа уговариваю выйти, методички не помогают».
Представляю картину: тридцать немецких судов стоят в Персидском заливе, как тридцать пунктуальных джентльменов, опоздавших на один и тот же геополитический скандал. На мостике у каждого капитана — папка с пометкой «План Б». В ней: распечатанный меморандум о деэскалации, график учёта для отправки дипломатических нот строго с 9:00 до 17:00 по берлинскому времени и чек-лист «Действия при блокировании акватории» с последним пунктом: «❏ Сохранять спокойствие и эффективность».
И вот они стоят. Вокруг летают ракеты, какие-то непонятные люди что-то кричат с катеров, а немецкий логист из Гамбурга по спутниковому телефону орёт в головной офис: «Нет, вы не понимаете! Мы не можем просто «выйти»! У нас нет разрешительной накладной от хоста! Это же несанкционированный выезд из зоны конфликта! Нам нужна печать! Или хотя бы QR-код!»
А земля в штаб-квартире в Бремене уже получила уведомление: «Ваш флот задерживается. Причина: форс-мажор (военные действия). Ориентировочное время прибытия: уточняется. Приносим извинения за доставленные неудобства».
И вот он, кульминационный момент всей операции «Багратион»: старший сержант Камзараков, обливаясь потом и матом, первым врывается на стратегическую высоту с поэтичным названием «Сердце». В голове уже рисуются картины: его имя в сводках, орден, может, даже отпуск на десять дней домой... А вокруг — тишина, только дым от разрывов. Красота. Он делает глубокий вдох, чтобы прокричать «Ура!» или что-то пафосное. И в этот самый момент из соседней траншеи выскакивает фриц с кривыми зубами и штыком наперевес. «Ну блядь, — с тоской думает Дмитрий, отскакивая. — Только сердце взял, а уже по нему — штыком. Прямо как в жизни».
Мой сосед дядя Витя, отставной прапорщик, теперь возглавляет народную дружину нашего ТСЖ. Вчера он вывесил на доске объявлений боевой отчёт: «В результате ночного рейда силами ПВО ТСЖ «Рассвет» на территории соседнего дома №15 уничтожено три единицы бронетехники условного противника. Личный состав противника, оцениваемый в 10-12 морских пехотинцев, обращён в бегство». Все в курсе, что «бронетехника» — это разбитая «Лада» Геннадия из 45-й квартиры, которую он на трёх домкратах неделю чинил. А «морпехи» — это мужики, которые пили пиво в подвале и разбежались от его внезапной проверки с фонариком. Но стиль доклада, блять, безупречен. Главное — доложить. А география и фактура — это уже мелочи для штабных крыс.
Силы ПВО героически сбили восемь дронов. А силы ЖКХ героически ищут, куда девать восемь тонн хлама, разбросанного по трём районам.
У меня есть сосед, Сергей Петрович. У него в гараже — три «КамАЗа», снегоуборочная машина, квадроцикл и, кажется, списанный БТР на запчасти. Вчера встречаю его у подъезда, а он такой хмурый, весь в мыслях. Спрашиваю: «Что случилось-то?» Он вздыхает: «Да вот, Петрович с первого подъезда себе новую газонокосилку купил, бензиновую, мощную. Теперь мне, понимаешь, надо срочно мотобур докупать. А то дисбаланс сил». Стою я, смотрю на его гараж, который техники на полрайона вмещает, и на Петровича, который травинки у своего балкона подстригает. И думаю: вот так и живём. У кого-то в арсенале тысяча боеголовок, а он, блядь, переживает, что у французов на две ракеты больше стало. «Требует возрастающего внимания», — говорит. Да просто завидно, что у других игрушки появились.
Вот смотрю я новости, где Иран и «Хезболла» шлют Израилю ракеты, а Израиль им в ответ. И понимаю, что это ж как у меня в доме! Только у нас вместо ракет — пассивная агрессия.
Мы с соседом сверху десять лет воевали через прокси: я стучал по батарее, когда у него была тусовка, а он «случайно» заливал мой балкон, поливая кактус. Война теней, намёки, удары чужими руками — в его случае, руками сантехника.
А вчера он спустился, позвонил в дверь и говорит: «Слушай, так нельзя. Давай по-честному. Я в воскресенье с утра буду сверлить. Три часа. Ты в ответ вечером можешь два часа долбить стену. И квиты». Стою, думаю: блин, это ж прорыв! Из подковёрных интриг — прямо к формальному дуэльному кодексу. Цивилизация, ёбана! Теперь у нас с ним, как у ядерных держав, — договор о контролируемой эскалации. Только вместо БПЛА у меня перфоратор.
