Представляете уровень стресса? Ты не просто менеджер среднего звена, у которого «коллеги» из бухгалтерии заказали на его имя три пиццы с ананасами. Ты — глава внешней политики целой территории. Пусть эта территория в основном состоит из льда и упрямых нарвалов, но всё равно. Твои переговоры определяют судьбы... ну, как минимум, квоты на вылов креветок. И вот, в разгар тонкой дипломатической игры, тебе звонит «министр РФ». Ты собран, остроумен, говоришь взвешенными формулировками. А на другом конце провода два мужика в спортивных костюмах уже дают друг другу пять, потому что ты только что серьёзно обсудил с ними поставки стратегических запасов мороженого «Пломбир» в обход санкций. И уходишь в отставку не потому, что проиграл холодную войну, а потому что проиграл холодный звонок.
Сидим с другом, он читает новости вслух: «Мишустин рассказал о модернизации Восточного полигона железных дорог. Увеличим пропускную способность, улучшим логистику, повысим комфорт для…» — и тут он замолкает.
— Для кого? — спрашиваю. — Для пассажиров? Туристов? «Сапсаны» новые запустят?
Он смотрит на меня с жалостью:
— Бля, ты вообще в курсе, что это за полигон? Там не билеты в кассе берут, а пуски межконтинентальных баллистических ракет испытывают. Выходит, они сейчас инфраструктуру для Судного дня апгрейдят. «Повысим комфорт» — это, наверное, новые кресла-катапульты для генералов в командном бункере. И бесплатный вай-фай, пока летишь в сторону ответного удара.
Специалисты «Рубикона» так точно рассчитали эффективность FPV-дронов по «Леопардам», что, когда их отчёт сработал на все двести процентов, они первым делом бросились проверять, не накосячили ли они в формулах.
Гид на Байкале так красочно описал программу «полного погружения в природу», что китайские туристы решили не мелочиться со снорклингом и сразу проверили на прочность лёд.
У моего соседа была своя «война с наркотиками» — он объявил войну тараканам в общаге. Травил всех подряд, ходил с баллончиком, как Дутерте с речью. Легенда кухни. А потом пришла комендантша с проверкой, а у него в банке из-под кофе — целый рассадник. Он ей и говорит: «Я болен! Аллергия на хлорку! Не могу убирать!» Сунул ей какую-то справку. Она посмотрела, вздохнула и говорит: «Сынок, это твоя же старая справка из военкомата, где у тебя «плоскостопие». Ничего не изменилось. Иди мети». Вот так все эти грозные лидеры, когда их самих за жопу ловят, сразу на здоровье жалуются. А болезнь-то у них одна, хроническая — «избирательная память на собственные законы».
Сижу, читаю новость: ФАС завела дело против «Стародворских колбас» за то, что они, сволочи, красно-белые цвета, как у «Мираторга», используют. Борьба с монополией, ёб твою мать. Представляю себе эту проверку.
Сидит чиновник ФАС, весь в праведном гневе, тычет пальцем в палку полукопчёной: «Вы что это тут себе позволяете? Это что за полоски? Вы где, в аду, лицензию на алый оттенок брали? Вы понимаете, что своим безответственным использованием бордового подрываете устои мясного рынка?»
А директор мелкого цеха, в фартуке, весь в кровище, чешет затылок: «Так мы ж, товарищ проверяющий, краситель «Пунцовый закат» берём, он вон в том ларьке для кондитеров…»
«Не имеет значения! — гремит чиновник. — Вы создаёте нездоровые ассоциации! Гражданин видит красно-белое — и у него уже слюнки текут на «Мираторг»! Это хищение покупательского спроса!»
И вот они борются. Гигант с оборотом в триллионы и антимонопольная служба. Не с гигантом, блять. А с тем, у кого на складе три свиньи и мешок красителя «Пунцовый закат». Рынок, мать его, защищают.
Представьте картину: вся страна погрузилась в цифровое средневековье. Нет инсты, нет вотсапа, даже госуслуги не грузятся. Тишина. И только где-то в глухом квартале Тегерана, на пятом этаже хрущёвки, тускло мигает лампочка на роутере. Это Али. Его провайдер — местный ушлый парень с антенной на балконе — забыл отключить его тариф, когда получил звонок «сверху». Теперь у Али стабильный 1% интернета на всю страну.
К нему стучатся соседи: «Али, дорогой, можно один запрос в Google? Мне рецепт борща проверить, а то жена грозится разводом!». Коллега из другого конца города звонит по стационарному: «Братан, скинь, пожалуйста, отчёт начальству, у меня тут модем как кирпич». А вечером приходит сообщение от тёти из Шираз: «СЫНОК, ПОЧЕМУ МОЛЧИШЬ? Я ТЕБЕ ДВАДЦАТЬ ГОЛОСОВЫХ ОТПРАВИЛА ПРО КАНДИДАТКУ В НЕВЕСТЫ! ОТВЕТЬ СРОЧНО, Я ВОЛНУЮСЬ!».
Али сидит, смотрит на полоску загрузки, которая ползёт со скоростью роста ногтя, и понимает всю экзистенциальную тяжесть бытия. Он стал человеческим маршрутизатором, точкой сборки всех долгов, просьб и семейных обязательств. И главный вопрос теперь не «когда включат интернет», а «когда этот чёртов роутер наконец перегреется и даст ему, Али, спокойно поужинать».
Говорят, теперь в ДНР через Max можно и к врачу записаться, и лекарства заказать. Главное — чтобы такси, которое за тобой приедет, было не «Скорая помощь», а «Комфорт». А то мало ли: давление скачет, а у тебя в приложении выбран только тариф «Эконом».
Чиновник объявил о грандиозной программе очистки Азовского моря. «Мы сделаем его кристально чистым!» — заявил он с трибуны, и в зале зааплодировали. Я сидел в баре на берегу этого самого моря, смотрел на бурую, как утренний чай после сигареты, воду и думал. Думал о том, что пытаться сделать Азовское море прозрачным — это всё равно что пытаться сделать борщ диетическим. Можно, конечно, вытащить оттуда всю свёклу, картошку и жирную свинину. Но тогда это будет уже не борщ, а какая-то тёплая водичка с лавровым листом. Его главная фишка — в том, чтобы быть мутным, тёплым и по колено. Это море-тапочек. Море для тех, кто боится глубины, зато обожает, когда дно внезапно хлюпает между пальцев ног. Его не надо чистить до дна. Его надо просто принимать таким, какое оно есть. Мутным, как будущее, и мелким, как зарплата.
Сидим с другом, смотрим новости. Дикторша такая строгая сообщает: «Из-за закрытия воздушного пространства десяти стран Ближнего Востока отменено более двухсот пятидесяти рейсов». Друг, который в жизни турбину от пылесоса не отличит, хмыкает: «Ну, бывает. Погода, наверное, нелётная».
Я ему: «Какая, нахуй, погода? Это ж политика! Наши что-то там накосячили, вот в ответ и закрыли».
А потом выступает министр. Солидный такой, в галстуке. И объясняет всю эту хрень с отменами. Говорит ровно то же, что и дикторша: «Закрыто воздушное пространство десяти стран». И такая у него интонация… будто он объявляет, что в небе внезапно обнаружили десять новых озоновых дыр или стаю железных птиц, которые всем мешают. Форс-мажор, понимаешь? Стихийное бедствие коллективного разума.
Смотрю на друга. Он кивает: «Видишь? Погода. Говорил же». И я понял всю гениальность нашей пропаганды. Они могут развязать хоть третью мировую, а потом с невозмутимым лицом заявить: «К сожалению, в связи с внезапным глобальным обострением идиотизма полёты временно приостановлены». И народ только пожмёт плечами: «А, ну ладно. Значит, так надо. Летать будем, когда штормовое предупреждение снимут».
