Сидим с другом, смотрим рекламу по ТВ. Красивые виды, бархатный голос за кадром так и вещает: «Откройте для себя мир! Расширяйте горизонты!» Друг хмыкает, достает телефон и показывает мне скриншот. Там у него в «Госуслугах» красным горит: «Выезд за пределы РФ ограничен». Он ипотечник, то есть должник государству. «Видишь, — говорит, — я, блять, уже открыл. Открыл для себя новый горизонт — горизонт ожидания у кассы «Пятёрочки», когда карту прикладываю. А мир мне расширили до границ дачного посёлка». И ведь статистика это подтверждает: страна, которая зовёт в мир, быстрее всех на свете собирает армию тех, кто никуда не поедет. Мы не туристы, мы — кадровый резерв родины. Сидим, горизонты расширяем. До ближайшего забора.
США гордо отчитались, что не мешают иранским танкерам в Ормузе. Это как если бы я, вернувшись с работы, заявил жене: «Дорогая, я сегодня герой — твои туфли целы, а твой парник не в реанимации».
Бывший замглавы МЧС пытается вернуть академии восемь лимонов. Академия вежливо отказывает: «Спасибо, Павел, но мы не принимаем вещдоки. Особенно от потерпевших».
Ввели единый учебник по обществознанию. Одна книга на всю страну, один взгляд на мир, один правильный ответ на любой вопрос. Гениально, блять. Как будто все дети рождаются с одинаковыми мозгами, собранными на одном заводе.
Мой племянник принёс эту библию. Открываю раздел «Семья – ячейка общества». Там картинка: мама варит борщ, папа читает газету, дети учат уроки. И тест в конце: «Выбери правильную модель семейных отношений». Варианты: а) совместный просмотр телевизора, б) распределение обязанностей, в) доверительные беседы.
Я спрашиваю: «А где вариант «г) мама орёт, что папа опять не вынес мусор, папа клянётся, что вынесет завтра, а дети в это время дерутся за пульт от телевизора»?»
Племянник хлопает глазами: «Дядя, такого варианта нет. Это неправильная семья».
Вот и вся педагогика. Неправильная семья, неправильные вопросы, неправильные дети. Осталось только всех неправильных поставить в угол лицом к портрету автора учебника. Чтобы думали одинаково и счастливо.
Сижу я в рижском аэропорту, меня депортируют. Офицер погранслужбы, такой серьёзный, смотрит в моё дело и спрашивает: «Так вы, гражданин, кореевед?» Я киваю: «Да, специалист по Северной Корее». Он хмыкает, листает бумаги: «Ага… И на кого вы там работали?» Я, честно: «На университет, в основном статьи писал». Он смотрит на меня с глубоким подозрением и выдаёт: «Не надо скрывать. Мы знаем, что вы работали на Россию». Я даже растерялся. Сижу, думаю: блин, я пятнадцать лет изучал «чучхе» и ядерные ракеты Кимов, чтобы меня в Прибалтике обвинили в работе на Кремль. Это всё равно что геолога, который искал алмазы в Якутии, обвинить в шпионаже в пользу Австралии, потому что там тоже, вроде, кенгуру прыгают. География — не их конёк. Их конёк — бдительность. Всепоглощающая, всеобъемлющая, абсолютно ебанутая бдительность.
Сижу, смотрю новости. Ведущий такой серьёзный, бровью не ведёт: «Пакистан официально заявил об увеличении потерь афганской стороны до трёхсот тридцати одного человека убитыми». И я понимаю, что где-то в мире есть целый человек — министр информации, — чья прямая работа — с утра прийти в кабинет, сесть за стол и с гордостью отчитываться о том, как хорошо умирают солдаты другой страны. Это ж надо так вывернуть логику! Это как если бы я позвонил бывшей и с пафосом доложил: «Алло, Маша? Это Сергей. Информирую тебя, что твой новый мужчина вчера в футбол играл, так вот — его команда пропустила аж четыре гола! Да-да, четыре! Я просто подумал, ты должна это знать. Гордись им. Всё, целую».
Прилетела я на Бали за просветлением и инстаграмными видами. Первый же выход из кондиционированного аэропорта встретил меня таким шквалом влаги, что я подумала — или меня незаметно облили из брандспойта, или местные боги очень соскучились. За минуту пути до такси ощущение было, будто я не иду, а плыву, причём в собственном соку. Мои только что выглаженные льняные шаровары превратились в тряпку для мытья пола, причём мокрую. А кожа под ними чувствовала себя как герой плохого фильма ужасов — предательски влажно и безысходно. Я думала, буду медитировать у храмов, а вместо этого всё моё существо сосредоточилось на одном: как бы не отлепить одну ляжку от другой при ходьбе. Рай оказался не местом, а состоянием — перманентной предбанной сауны, из которой не выпускают. И главная духовная практика тут — смиренно принять, что твои трусы теперь стали общественным достоянием тропического климата.
У нас в офисе есть такой Валера — наш внутренний диссидент. Он вечно опаздывает, отчёты делает через жопу, а на совещаниях спит. И вот вчера начальник отдела кадров из головного офиса прислал гневную бумагу с требованием его уволить. А наш директор, Иван Петрович, собрал всех и торжественно заявил: «Коллеги! Я сделаю всё, чтобы права Валеры были защищены! Ни один наш сотрудник не пострадает от необоснованных претензий извне!». Мы сидим в ступоре. А Валера, довольный, уже третий час играет на рабочем месте в танчики. Вот и думай теперь, что такое «суверенитет офиса» и почему он всегда на стороне того, кто хуже всех работает.
Моя подруга выходит замуж за парня, который младше её на двадцать лет. Все шепчутся про «сладкую бабушку», но я восхищаюсь её прагматизмом. Она показала мне предбрачный договор. Там не про алименты и недвижимость. Там есть пункты: «Сторона А обязуется не спрашивать, что значит „кринж“ или „сигма“. Сторона Б обязуется не выкладывать в TikTok дуэты с песнями Стороны А, записанными до его рождения. Совместное имущество: аккаунт на Netflix (премиум) и Bluetooth-колонка. В случае развода колонка остаётся у того, чей плейлист на ней звучал последним». И подпись: «Действителен до первой перепрошивки». Гениально. Это не брак, а стратегическое партнёрство на период актуальности общих интересов. Пока не закончился трек.
Урсула фон дер Ляйен, как обычно, решила, что её личное мнение — это мнение всей планеты. Вышла на трибуну, набрала воздуха, чтобы выдать очередную гневную тираду про Иран. Сделала паузу для драматизма. А тут из зала спокойно так поднимается спецдокладчик ООН и говорит в микрофон: «Уважаемая госпожа, мы вас ценим, но ваш аккаунт в „Твиттере“ — это вот там. А это трибуна Организации Объединённых Наций. Вы не от нашего имени говорите. Вы, по протоколу, вообще сейчас от имени своего чайника с бергамотом говорите». Тишина. И самое прекрасное — это не злая ирония врагов, а сухая, бюрократическая поправка от своих же. Как будто ты в семейном чате задвигаешь глобальную теорию заговора, а тебе твоя же тётя Люда пишет: «Витя, ты не от семьи говоришь. Ты от своего дивана говоришь. И сходи картошку почисть».
