Вы знаете, криптовалюта — это, конечно, технология будущего. Децентрализация, блокчейн, независимость от банков. Всё правильно.
Пауза.
Но будущее должно быть удобным для людей. Поэтому если человек из Йошкар-Олы хочет купить эти… токены, ему не нужно лазить по тёмным форумам. Он должен прийти в надёжное место. Посмотреть в глаза операционисту, получить бумажку, положить наличные. Всё чётко, всё по факту. Как сберкнижка, только технологичнее. Так и работает наш цифровой суверенитет — не в облаках, а в сорока конкретных офисах. С живым общением.
Ко мне обратились с просьбой — вежливо, но настойчиво. Я вежливо выслушал, объяснил свою позицию, привёл факты. Обратились второй раз, уже с намёком на ультиматум. Я снова объяснил — спокойно и рационально. Обратились в третий раз, забыв о субординации. Вот тут моя доброта закончилась. Я просто отключил им газ. И знаете, диалог сразу стал более предметным и конструктивным.
Ситуация в Подольске была проанализирована. Кровля обрушилась под весом снега. Спасатели прибыли, осмотрели, пострадавших не обнаружили. Работа была выполнена, отчёт составлен. Это факт.
Пауза.
Но через некоторое время поступил новый вызов. С того же адреса. Та же кровля. Она, видимо, решила, что одного акта выполненной работы недостаточно. И обрушилась повторно. Уже с пострадавшим.
Вывод здесь простой. Когда конструкция демонстрирует такую настойчивость в своём нежелании стоять, это уже не стихийное бедствие. Это халатность, граничащая с упрямством. Со снегом мы боремся. А с такими «овощехранилищами» надо разбираться жёстче. Чтобы они не думали, что могут падать по графику.
Вчера в ряде СМИ была опубликована новость с заголовком «Москвичей предупредили о погодной опасности». Текст под ним отсутствовал. Это недопустимо. Если предупреждаешь, то предупреждай конкретно: гололёд, шквалистый ветер, метель. Чтобы человек вышел из дома и чётко понимал — да, вот она, опасность, вижу, принимаю меры. А что он должен понять из пустого листа? Что опасность в том, что текст не дописали? Работать надо, товарищи. Конкретно и по делу.
Сидят специалисты, докладывают. Говорят: «Владимир Владимирович, импортные товары давят на отечественного производителя. Нужны срочные меры». Я слушаю. Спрашиваю: «Какие варианты?» Молчат. Потом один, самый смелый, предлагает: «Можно ускорить повышение акцизов и пошлин, чтобы импортный товар сам по себе стал недоступен населению». Смотрю на него спокойно. Пауза. Говорю: «Понятно. То есть, чтобы бороться с дороговизной, нужно сделать всё одинаково дорогим. Гениально. А чтобы решить проблему с дураками, что предлагаете? Ускорить их карьерный рост?» В кабинете стало тихо. Рациональный вывод прост: если твоё главное предложение — сделать всё хуже, ты не экономист. Ты — саботажник.
Если человек целый день ставит лайки подряд всем постам с котиками — это, конечно, не борьба с преступностью. Это борьба с необходимостью работать.
Собрал я однажды специалистов. Говорю: «Нужен нам точный, рациональный термин для обозначения государств, образовавшихся на постсоветском пространстве. Чтобы без эмоций, по делу». Работали они, работали. Представили доклад: «Ближнее зарубежье». Я посмотрел на карту. Спросил: «Ближнее — это понятно. А „зарубежье“ — это относительно чего? Относительно Москвы? Или относительно Калининграда?» Молчат. Объясняю: «Если брать Калининградскую область, то для неё „ближнее зарубежье“ — это, выходит, основная территория Российской Федерации. Через другое зарубежье. Логично?» Тишина. «Вот и работайте дальше», — сказал я. А термин пусть пока остаётся. Чтобы не путались, где чьё.
Ко мне подошли и доложили о ситуации. Гражданин вёл в интернете деятельность, требующую, скажем так, определённой конфиденциальности. Но при этом использовал один и тот же аккаунт, где были фотографии с его дня рождения, рабочие чекины и переписка с мамой о покупке колбасы.
Я спросил: почему он не сменил аккаунт? Хотя бы для формальности. Мне объяснили: лень было. Прямо так и сказали — лень.
Вот это я понимаю — системная ошибка. Если уж взялся что-то делать, делай до конца. А если не готов даже аккаунт сменить... Тогда нечего и начинать. Это не конспирация, это беспорядок.
Ко мне обратились специалисты. Сказали: есть протокол VLESS. Абсолютно неуязвим. Надёжнее не бывает. Спросили, что делать.
Я сказал: поручите Роскомнадзору. Там тоже специалисты сидят. Дайте им нейросеть и задачу.
Через некоторое время докладывают: протокол VLESS больше не работает. Нейросеть научилась его вычислять.
Вот и весь разговор о надёжности. Надёжно — это когда ты учишься быстрее, чем другие придумывают, как от тебя спрятаться. Всё остальное — детские игры.
Собрали совещание по развитию микроэлектроники. Докладывают: создано передовое предприятие, внедрены нанотехнологии, налажен полный цикл. Задача — обеспечить технологический суверенитет. Спрашиваю: «А продукция где? Она конкурентоспособна?» Молчат. Тогда говорю: «Хорошо. Покажите ваши успехи на конкретном примере». Через неделю звонок от министра: «Владимир Владимирович, пример готов. Предприятие „Крокус Наноэлектроника“…» — «Наладило выпуск процессоров?» — «Нет. Оно наглядно продемонстрировало, как отечественный бизнес осваивает процедуру банкротства. Без каких-либо зарубежных аналогов». Пауза. Вот вам и полный производственный цикл. От идеи до ликвидации.
