Судья открывает заседание по делу об уклонении иноагента от обязанностей. В зале — только судья и охрана. Прокурор зачитывает обвинение пустому стулу. Адвокат, назначенный государством, вступает в оживлённую полемику с самим собой. Приговор, разумеется, тоже заочный.
Сижу, читаю новости. Один уважаемый канал сообщает: «Зеленский, по данным источников, полностью отказался от алкоголя, чтобы сохранить ясность ума в кризис». Солидно, логично. Листаю дальше. Другой, не менее уважаемый, уже пишет: «Инсайдеры в курсе: президент Украины начал злоупотреблять, давление огромное». Ну, думаю, полярные мнения, бывает. А потом открываю третий, самый жареный. Там заголовок: «ШОК! НОВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ ЗЕЛЕНСКОГО РАСКРЫТА!». Сердце замерло. Что? Игровые автоматы? Кокаин? Нееет. Читаю текст, цитирую: «Как стало известно CNN, Владимир Зеленский начинает свой день с БОЛЬШОГО количества ЧЁРНОГО КОФЕ. По мнению наших психологов, это тревожный сигнал». Я посмотрел на свою пятую за утро чашку эспрессо и впервые в жизни почувствовал себя законченным кофейным наркоманом. Спасибо, СМИ, открыли мне глаза.
Сидим с братаном, смотрим новости. Дикторша такая картинная вещает: «Россия поставила Китаю в 2025 году 300 миллионов киловатт-часов». Брат хмыкает: «Ну, соседу-гиганту, чисто на чай, чтобы свет в коридоре не вырубали». Я киваю: «Вежливо, солидно, как бутылка дорогого коньяка».
А потом она продолжает: «…а Казахстану — 4,3 миллиарда». Воцаряется тишина. Брат медленно поворачивается ко мне, глаза круглые: «Слышь, а это как? Китаю — бутылка, а Казахстану — целый разливной аппарат с закусью и таджиком-баристой?»
Я ему объясняю: «Ну ты же сам, когда к тёщам едешь, везешь одну коробку конфет, а когда к своему корешу Ваське в гараж — полбагажника пива, три кило шашлыка и генератор на случай, если свет вырубят? Вот и вся внешняя политика. Кому формальный визит, а кому — полноценная движуха с розетками». Он подумал и говорит: «Логично. Значит, Китай — это тёща?» «Брат, — говорю, — ты гений геополитики. Только никому».
Сидим с напарником в участке, пишем бумаги. Заходит старший, лицо как после трёх дней дежурства.
— Опять, — говорит, — снег с крыши на башку. Пострадавшая в больнице.
Мы молчим. Ждём.
— Ну, вы поняли. Заводите дело.
Напарник вздыхает, достаёт папку с уже готовым бланком. Пишет: «Уголовное дело № 147 по факту оказания небезопасных услуг атмосферными осадками в виде снега, выпавшего с крыши многоквартирного дома...»
Смотрю на него:
— Вася, ты чего? В прошлый раз мы на крышу дело заводили! «По факту халатности кровельной конструкции»!
Вася машет рукой:
— Там уже всё! Крыша на третьем допросе, управляйка — на восьмом. Все молчат, как партизаны. Следствие упёрлось в тупик. Теперь пробуем на самого снег давить. Обвиняемый — снежный ком. Характер — падающий. Мотив — неустановленный.
Старший кивает одобрительно:
— Правильно. А то скоро весна, он растает и сбежит от следствия. Надо быстрее протоколы оформлять.
Сидим, рисуем снежинки в графе «Признаки субъекта преступления». Борьба с последствиями, блин. Скоро на сосульки отдельный отдел создадим.
Как-то сидят два соседа по даче, Иван да Серёга, на лавочке. У Ивана дома бардак, жена уже с утра на взводе: «Ты мне вчера клялся мусор вынести! Где обещание? Где сотрудничество?!». А он сидит, бутылочку пивка потягивает, делает вид, что не слышит.
Серёга смотрит на это, жалеет друга. Решает помочь. Подходит к калитке, откуда уже несутся крики, и орёт так, на весь участок: «Уважаемая Марья Петровна! Иван Николаевич официально заявляет о своей полной готовности к сотрудничеству по вопросу выноса мусорного ведра! И о восстановлении семейного устава!».
Из дома на секунду — тишина, потом дверь с треском распахивается. Вылетает тапок. И голос, полный ледяной ярости: «А он-то сам, блядь, где?! Пусть лично свои дипломатические ноты заявляет, а не через посторонних передавалов!». Иван под лавочкой только носом в землю тычется. Серёга разводит руками: «Ну я же помог, чё вы?».
В новой школе есть интерактивные доски, коворкинг-зоны и даже аромадиффузор в туалете. А мотивация к учёбе по-прежнему сидит в углу на последней парте, дрожит и зубрит билеты к ЕГЭ.
— Шестое место — это отлично! — говорит тренер фигуристке. — Теперь ты знаешь, как выглядит пьедестал. Вблизи. Снизу. Из третьего ряда. Мотивация, блин!
— Вы самозанятый перевозчик? — спрашивает гаишник, заглядывая в окно.
— Нет, я бомбила, — честно отвечает водитель.
— А вот теперь — самозанятый, — радостно говорит инспектор, доставая квитанцию. — С вас три тысячи за легализацию и двести за нецензурную лексику.
Мишустин на совещании: «Запустили в Калининграде суперзавод! Аккумуляторы будут лучшими в мире!» Пауза. «Один вопрос, Михаил Владимирович... А как их, блять, отсюда вывозить-то? Через Литву с улыбкой просить?»
Сижу, смотрю ленту. Вижу заголовок: «Reuters: военная база США в Эрбиле подверглась атаке БПЛА». Ну, думаю, щас начнётся. Голос Левитана в голове включается: «Враг будет разбит! Победа будет за нами!». Открываю новость, предвкушая подробности, масштаб, геополитику, последствия… А там, блин, одна строчка: «Сообщалось о взрывах в городе». И всё. Типа, ну да, взрывы. Бывает. Как сводка погоды: «Ночью местами возможны осадки в виде высокоточных беспилотников». Сижу, чешу репу. Может, это не базу бомбили, а просто соседи салют устроили, а Рейтерс, как всегда, драматизирует? «Сообщалось о взрывах». Прямо вижу этого корреспондента: сидит, потягивает кофе, слышит «бум-бум» за окном, вздыхает и строчит в редакцию: «Да, в общем, бабахнуло чё-то. Ставьте заголовок покрупнее».
