Кислица отзвонился в Лондон и отчитался о женевских переговорах с русскими. Теперь британцы перескажут это американцам, те — полякам, а поляки, хрен знает через кого, передадут обратно русским. Дипломатический конвейер.
— Друзья, я кардинально сменил имидж! — заявил Крид и выложил фото голой жопы. — Ну, вы же просили показать что-то новое.
Стою в аэропорту Оренбурга, прошёл досмотр. Всё чисто. Жажда замучила. Подхожу к кулеру, набираю полный стакан этой живительной, прохладной... В общем, воды. Поворачиваюсь — а на меня уже смотрит сотрудник аэропорта с лицом, как у следователя, нашедшего улику.
— Гражданин, что у вас в стакане?
— Вода. Только что из кулера.
— Объём более ста миллилитров?
— Ну... стакан же.
— Процедура досмотра пройдена?
— Да, я уже тут, за кордоном!
— А акт о введении воды в зону повышенной безопасности после контроля вы оформляли? Нет? Тогда это несанкционированная жидкость. Извольте вылить.
Я стою, держу стакан, и мой мозг медленно перезагружается. То есть эта вода, которая секунду назад была легальной в кулере, стала контрабандой в моей руке. Бюрократия — она, блин, как квантовая физика: пока не посмотришь, не поймёшь, в каком она состоянии. Вылил. Побеждённый системой, пошёл купить ту же воду в бутылке за 300 рублей уже в дьюти-фри.
Спас трёхлетнего ребёнка от пьяной матери. Получил травмы, судимость и статью 318 УК РФ. Система наградила его за доброе дело по полной программе.
— Володя, на людях я тебе галстук подарю и скажу, что мы с тобой вместе до конца. А вот сейчас, по-честному... Ты ж сам понимаешь, блядь, нихера у тебя не получится.
Сидим мы как-то с мужиками в гараже, слушаем радио. Диктор так серьёзно вещает: «В стране необходимо пресекать любые попытки расколоть общество!» Мы киваем. Справедливо.
Тут Вадим, который вечно всем недоволен, бутылку отставляет и говорит: «А помнишь, Санёк, как мы в прошлом году из-за того, чья очередь масло менять в моей «девятке», чуть не подрались? Раскололи наш гаражный кооператив на два непримиримых лагеря!»
Я ему: «Ну и что?»
«А то, — говорит Вадим, — что я требую это жёстко пресечь! Обвиняю во всём абстрактных внешних врагов и того хама, который мне старый фильтр подсунул! А сам я — хранитель нашего гаража и его духовных скреп! Давайте лучше выпьем за единство».
Выпили. А потом всё-таки подрались — из-за того, кто будет мыть стаканы. Единство — оно такое, хрупкое.
Музей Победы запустил конкурс рисунков «Победа в единстве». Жюри в ужасе: из 500 работ 498 — это схематичные изображения огромного общего окопа, а в нём — двое последних мужиков, которые ещё не успели друг другу рожи набить.
Сидим мы с Саньком на лавочке у подъезда, курим. Он такой, весь из себя взволнованный: «Слышал новость? Теперь за парковку можно потом заплатить! В течение суток!». Я ему: «Сань, ты чего? У нас за квартиру просрочил на день — уже пеня. За свет — отключение. Штраф за переход в неположенном месте — сразу на месте, будь добр. А тут вдруг — „пользуйтесь, граждане, мы вам верим“?». Санёк затянулся, хитро прищурился: «А ты представь: ставишь ты свою „девятку“ на платное место. Подходит к тебе цифровой надзиратель, а ты ему — „Извини, брат, денег нет, но я держу слово!“. И он такой: „Ладно, Мишастин велел верить людям. Но только на сутки!“. А потом, через день, этот надзиратель срывается с постамента и бежит за тобой по всему городу с диким воплем: „Верни деньги, сука, за парковку! Я тебе поверил!“. Вот и вся доверенность».
— Дмитрий Сергеевич, а правда, что британцы хотят передать Украине ядерное оружие?
— Ну что вы, это же полное безумие! — возмутился Песков. — Хотя... прислушайтесь к этим данным. Очень важные данные. И распространите, пожалуйста.
Патруль в Махачкале заметил брошенную коляску у подъезда. Старший, опытный майор, вздохнул: «Опять, наверное, пьяный отец забыл... Щас будем искать, оформлять, акт составлять...» Подошли, заглянули. В коляске — младенец, тихий, не шевелится. Сержант побледнел: «Товарищ майор, да он же...» Майор хмуро оборвал его: «Молчать! Не создавай паники!» Достал блокнот, ручку, надел очки. Тщательно осмотрел ребёнка, ткнул в него ручкой. Потом выпрямился, посмотрел на сержанта сурово и сказал: «Всё ясно. Нарушение статьи 12.2 КоАП. Оставление транспортного средства в запрещённом месте. Составляем протокол на родителя. А ребёнок... — сделал многозначительную паузу, — ребёнок является вещественным доказательством. Упаковываем, опечатываем и — в дежурную часть».
