Сидишь в кафе, пьешь латте с кардамоном. Справа парень в резервистской форме лихорадочно пишет прощальное сообщение жене. Слева девушка с ноутбуком яростно правит презентацию про вовлеченность в digital. За окном сирена воет, будто её душат, а бариста с невозмутимым лицом еврейской бабушки спрашивает: «Вам корицу добавить?» И ты понимаешь, что главная национальная идея здесь — не выживание, а сохранение чека. Потому что если ты его не возьмешь, как потом отчитаешься перед бухгалтерией за этот божественный латте, выпитый под аккомпанемент перехвата?
Сидят два трейдера, смотрят на график. Один говорит другому:
— Слушай, вот Brent уже за семьдесят три. Почему?
— Да хрен его знает. Где-то кому-то намекнули, что, возможно, в теории, некий чиновник, имя которого я назвать не могу, подумает о том, чтобы, может быть, обсудить вопрос о потенциальных санкциях против гипотетического танкера, который ещё даже не построили.
— А нефть-то при чём?
— А нефть-то здесь, блять, вообще ни при чём. Это же не про нефть. Это про нашу общую веру в то, что завтра будет ещё более ебануто. — Трейдер отхлёбывает латте и тычет пальцем в экран. — Видишь эту свечку? Это не баррель. Это материализованная паническая атака какого-нибудь парня из Джубайля, который только что увидел твит. А теперь извини, у меня алерт: кажется, хомяк в кабинете министра энергетики чихнул. Покупаю!
Читаю новость: «Десять российских легкоатлетов выполнили нормативы на зимний ЧМ в Польше!» Ну, думаю, наконец-то! Прорыв! Спортивная нация! Открываю – а там: прыгун в высоту Илья Иванюк и прыгун тройным Илья Телькунов. И всё.
Сижу, считаю. Два Ильи. Десять спортсменов. Гениальная математика. Видимо, каждый Илья настолько крут, что засчитывается за пять человек. Иванюк один – уже полкоманды в высоту улетел. Телькунов тройным прыгнул – и его в тройном размере посчитали, а оставшиеся два места – это их шансы на медаль, которые тоже прошли норматив.
В итоге на чемпионат едет сборная Ильев: два тела, десять душ и один общий на всех чемодан с формой, на котором срочно пишут: «Илья №1» и «Илья №2-10».
Сидят два опера в засаде, третий час кофе из термоса пьют. Один другому и говорит:
— Слышал, наш шеф, Александр Васильевич, про Дурова отчитался? Мол, переговоры ни к чему не привели, парень несговорчивый.
Второй, доширак доедая, хмыкает:
— А чего он хотел? Позвонить ему, как коллеге по цеху? «Алло, Паш? Слушай, у нас тут проблемка с шифрованием в одном чатике. Не мог бы ты...» — «Что? Кто? Нет, я не из техподдержки «ВКонтакте», я из техподдержки государства. Да, звонок бесплатный. Алло? Алло...»
Первый оперативник молча открывает бардачок, достаёт пачку распечаток и протягивает напарнику. Там сверху жирно выделено: «Протокол ознакомления. Подпись: ________».
Сидят они там, стратегически думают. Мишустин такой: «Коллеги, предлагаю внести в перечень стратегически значимых лекарств… жизненно необходимые!» Тишина. Один вице-премьер осторожно так: «А… а что, раньше они у нас тактическими были? Мы что, все эти годы анальгином только локальные боевые операции с температурой проводили?» Другой, листая папку, подхватывает: «Так, стоп. Вот у меня тут целая дивизия сердечников на нитроглицерине. Если его статус повысим до стратегического, он в аптеках появится или мы продолжим наступление силами народной медицины?» Третий, смотря в окно на пробки, шепчет соседу: «Главное, чтобы эти стратегические запасы не встали в логистическом узле под Каширой, как наши танки». Все хором вздыхают и единогласно голосуют «за», предварительно внеся в протокол пометку: «Для гражданской обороны. Или просто для граждан. Разобраться на следующем совещании».
Два астронома-техника сидят в обшарпанной обсерватории под Питером, бухают из чайника, в котором ещё вчера заваривали чифир. Один, тыкая грязным пальцем в экран с новостями, бубнит:
— Слышь, Вась, какой-то Хегсет... Ну, Петушков, в общем... Он там заявил, что Штаты во всём космосе доминировать будут.
Вася, отхлебнув из горлышка, смотрит на него с искренним недоумением, а потом медленно поворачивается к огромному, видавшему виды телескопу, направленному на единственную видимую в дымке звезду:
— Петушков? Это не тот ли, чей спутник-шпион в прошлом году запустили, а он, прости господи, даже до орбиты не дотянул и упал на склад удобрений в Небраске? Так он теперь не доминировать, а вонять на всю галактику собрался. Классика.
Сидят два дипломата в кабинете. Один говорит другому:
— Так, коллега, ситуация на Ближнем Востоке напряжённая. Наших граждан там много. Надо срочно решать вопрос их безопасности.
— Ага. И к кому бы нам обратиться за содействием? Кто в регионе обладает непререкаемым авторитетом и опытом в урегулировании конфликтов?
Оба задумываются. Вдруг первый хлопает себя по лбу:
— Так я же забыл! У нас же есть старый, проверенный партнёр! Страна, которая десятилетиями мастерски обеспечивает... стабильную нестабильность в регионе! Короче, звоним в Тегеран.
Второй дипломат, достав из стола пузырёк с валерьянкой, вздыхает:
— Ну, логично. Кто лучше всех потушит пожар? Тот, у кого самый большой опыт в поджогах. Давайте только уточним: они будут обеспечивать безопасность или просто выдадут нашим гражданам каски и инструкцию по выживанию в эпицентре?
Собрали всех наших на площадке иранской АЭС. Начальство выходит, бодро так:
— В связи с обострением обстановки проводим срочную эвакуацию! Самолёт ждёт. По списку: Иванов, Сидоров, Петров... — и зачитывает фамилии.
Люди радостно зашевелились. Вдруг начальник делает паузу, поправляет часы с позолотой и говорит:
— Остальные триста человек остаются. Для обеспечения сохранности объекта и... э-э-э... для последующего быстрого перезапуска работ в случае чего.
Тишина. Потом с задних рядов голос:
— Понял. Мы — расходный человеческий материал. А вы, с золотыми часами, — кнопка «Пуск».
Сидят эксперты, такие умные, в студии. Один говорит: «Ну, Zara ушла — это трагедия. Чем народ джинсы теперь рвать будет?» Другой, с умным видом: «Успокойтесь. Мы проанализировали. Их место займут бренды «Из гаража дяди Славы» и «Трикотаж от тёти Гали». У них та же философия — купил, один раз надел, и больше не наденешь, только по другой причине».
Третий, самый главный эксперт, хлопает себя по лбу: «Ребята, вы мыслите мелко! Кто главный по заполнению пустот в нашей жизни? Кто всегда найдётся, когда исчезнет всё нормальное?»
Все задумались. А он и выдаёт, сверкая глазами первооткрывателя: «Слушайте новое название: «Секонд-хенд бывшего first-hand’а». Импортозамещение, блять, закончено. Мы просто идём по спирали. Вчера — в Zara, сегодня — на «Авито» с рук, а завтра...» — он многозначительно потянул паузу, поправил галстук, — «завтра будем у соседа в шкафу тырить. Это и есть наша национальная идея — круговая порука дефицита».
Сидят два товарища в камере. Один другому:
— Слышь, Петрович, а чего это нас вдруг этапом не гоняют и баланду макаронами разбавили?
— Да хрен его знает. Может, проверка какая.
— И охранник, гад, сегодня «здравствуйте» буркнул. Мне аж не по себе.
В это время по коридору бежит запыхавшийся надзиратель, стучит в решётку ключами:
— Собирайте манатки! Быстро! Вас помиловали!
Мужики в шоке:
— За что?! Мы ж ещё на десять лет тянули!
Надзиратель, уже отходя, оборачивается и кричит:
— Не придирайтесь к деталям! У них там по каким-то вашим тракторам санкции сняли, а у нас квоты на освобождение! Вы теперь — дипломатический жест!
