— Дорогие сограждане, — говорит официальный представитель с экрана, — несмотря на беспрецедентное внешнее давление и полный запрет, мы с гордостью сообщаем: целевые показатели по экспорту нефти за квартал выполнены на 102%!
В зале тишина. Кто-то сзади неуверенно спрашивает:
— А... это они сейчас нарушение санкций в процентах посчитали и отчитались?
— Не перебивай, — шикают на него. — Ты что, не понимаешь? Это же победа! Они запретили, а мы взяли и продали. Чётко, по плану, с перевыполнением. Доклад-то красивый!
Представитель, тем временем, хмурится, глядя на бумажку:
— Единственная проблема — графа «Законность операций». Там пока ноль. Но это чисто технический момент, мы работаем.
В Химках, как вы знаете, сгорел цех по производству деревянной мебели. Площадь — почти тысяча «квадратов». Я представляю, как наутро приезжает директор, смотрит на это пепелище, чешет репу и говорит:
— Ну что, бригада? Как там с локализацией?
А ему пожарный, весь в саже, отвечает:
— Локализовали, товарищ директор. Всё, что могло гореть, — сгорело. Всё, что не горело, — оплавилось. Очаг найден.
— И где же? — спрашивает директор.
— В цехе по производству мебели, — невозмутимо докладывает пожарный. — Из дерева.
Корпус стражей исламской революции выпустил гордое коммюнике: «Мы, как меткие лучники истории, поразили цели на американских базах!» Пентагон, не откладывая дело в долгий ящик, парировал: «Никаких попаданий. У нас даже чайник на кухне не свистнул».
И вот сидит обыватель Вася, листая эти новости. С одной стороны — гордые воины, рисующие красивые круги на картах. С другой — невозмутимые прапорщики, которые даже пыль со стола не смахнули. Абсурд в том, что обе стороны отчитались об успешном выполнении боевой задачи: одни — за то, что попали, другие — за то, что не дали попасть.
Вася закрывает ноутбук. Единственный вывод, который он сделал: если когда-нибудь его спросят, был ли вчера удар по базе, он уверенно ответит: «Смотря по какой стороне улицы вы стоите». А потом добавит, глядя в зал: «Но чайник, я вас уверяю, цел. Это главное».
Ну что, дорогие зрители, наблюдаем за работой мастеров геополитики. США вводят санкции против русской нефти. Суровые такие, железные. «Ни капли! – говорят. – Мы принципиальны!» А потом, оглянувшись, добавляют шёпотом в микрофон: «Ладно, каплю можно. Но только до 11 апреля 2026 года, ровно до 00:01 по восточному времени, чёрт побери! И чтобы эта капля была… э-э-э… стратегической необходимости! И никому ни слова!»
Это как если бы вы пришли в ресторан, заказали стейк, а официант, наклонившись, шепчет: «Шеф запретил. Но я могу пронести вам кусочек в кармане фартука. Только жуйте тихо и до восьми вечера». И вы сидите, давитесь этим стейком украдкой, а вокруг вас весь зал аплодирует принципиальной позиции шефа. Блеск.
Сидим мы, значит, в Шарм-эш-Шейхе. Море, коктейль, всё дела. Вдруг приходит смс от посольства: «ГРАЖДАНЕ, ПРОЯВЛЯЙТЕ ПОВЫШЕННУЮ БДИТЕЛЬНОСТЬ!» Я показываю соседу по шезлонгу. Тот откладывает в сторону бутерброд с икрой, читает и спрашивает: «А в чём, собственно, проявлять-то? Вон, официант Махмуд уже третью «Маргариту» несёт – может, в ней бомба? Или вот эта чайка, которая только что мой круассан утащила – она, бл*дь, с БПЛА?» Сидим, думаем. Решили проявлять бдительность так: тщательно следить, чтобы лёд в коктейле не растаял, и подозрительно коситься на всех, кто пытается отобрать наше солнце. Курорт, ё* твою мать.
Госдеп США выпустил срочное предупреждение для своих граждан на Ближнем Востоке. Мол, срочно уезжайте из Ирана, Ирака, Ливана, Сирии, Йемена... В общем, список такой длинный, что к концу чтения уже забываешь, с чего начал. Сидит, значит, американец-экспат где-нибудь в Дубае, читает это и звонит в посольство.
— Алло? Я тут список опасных стран получил. Хочу уточнить: а куда, собственно, ехать? У вас там весь регион в списке.
— Рекомендуем вернуться на территорию США, сэр, — бодро отвечает дипломат.
— Я понимаю. Но у меня тут бизнес. Может, есть безопасный коридор? Хоть какая-то страна, куда можно?
Пауза. Шуршание бумаг.
— Ну... теоретически... Турция пока не в списке, — неуверенно говорит голос. — Но это не официальная рекомендация! Это так, лично моё мнение. И то — до конца недели, потом, чёрт знает, тоже могут внести. Вообще, идеальный вариант — сесть в самолёт и не выходить из него, пока не увидите Статую Свободы. А лучше — пролететь мимо и сразу в Канаду. На всякий случай.
Получается, лучший совет Госдепа на сегодня — физически покинуть Ближний Восток. В идеале — вместе с планетой.
И вот сидят два чиновника из Минпромторга, пьют кофе. Один другому и говорит:
— Представляешь, Вась, мы сейчас такую систему мониторинга автозапчастей запустим! Каждую деталь, каждый болтик — на учёте. Контрафакту конец!
Второй, постарше, хмурится:
— А машины-то, на которых эти болтики стоят, ты учитывать будешь? Там половина — битые, крашеные, с перебитыми номерами...
Первый машет рукой:
— Ну, это же ГИБДД! У них своя, сложная работа. А мы... мы начнём с простого. С болтика. Потом, глядишь, и до машины доберёмся. Логично?
— Логично, — вздыхает старший. — Как всегда. Сперва маркируем таблетки от головной боли, а потом уже думаем, как голову лечить. Стратегия.
Сидит Трамп в своём кабинете, смотрит новости про операцию «Эпическая ярость» в Иране. Хмыкает, поправляет галстук. Берёт телефон, звонит на Fox News.
— Слушайте, — говорит, — ваши вояки там планируют четыре-шесть недель? *Четыре-шесть?* (Тут он делает паузу, давая зрителям в студии оценить масштаб идиотизма). Я, когда Сирию твитерил, у меня на полный демонтаж государства уходило три твита, максимум! А тут — недели! Вы хоть санкции вводите параллельно? Нет? Ну, ясно, дилетанты.
Вешает трубку, обречённо смотрит в камеру, которую сам же и установил. — Страна уже не та. Никакого размаха. Моя операция «Последнее предупреждение» в 2020-м — вот это был спектакль! Дрон, генерал, народ на улицах… А это что? Скукотища. Даже твитнуть нечего.
Четыре дня весь Звенигород, простите, вся страна с замиранием сердца следила за эпической сагой под названием «Пропавшие дети». Вертолёты гудели, сотни добровольцев прочёсывали лес, оперативники вглядывались в камеры, как в хрустальный шар. Накал страстей достиг такого уровня, что уже предлагали привлечь экстрасенсов и бульдозеры. И вот на пятый день торжественно объявляют: дети найдены! Живы-здоровы! Где? В подвале соседнего дома. Почему? Боялись, что мама за разбитую хренову вазу убьёт. Представляете масштаб трагедии? Весь этот цирк с конями — вертолёты, слёзы, прямые эфиры — и всё из-за китайского фарфора за триста рублей. Главный вывод: если хотите спрятаться так, чтобы вас искали всем миром, просто разбейте дома что-нибудь дорогое сердцу, но дёшевое по чеку. И тихо сидите в подвале у соседа. Он всё равно никогда не спускается, у него там только картошка и банки с огурцами.
В Брюсселе, как вы знаете, случилось великое событие. Власти, сжав кулаки и собрав волю в бухгалтерский отчёт, официально возобновили движение поездов. Торжественно, под фанфары из пресс-релиза. На вокзале «Миди» даже включили табло. Загорелось «Отправление». Красота!
Подходит пассажир, этакий европейский оптимист, с чемоданом на колёсиках.
— О, — говорит, — наконец-то! А поезд на Амстердам когда?
Служащий в жилетке, не отрываясь от кроссворда, бурчит:
— Не знаю. В расписании написано, что движение возобновлено. А в депо, видите ли, движение возобновлено не было. Машинисты там сидят, кофе пьют, в карты режутся. Они, блин, про возобновление не в курсе. Так что у нас тут движение есть, а ездить — хрен. Парадокс, да?
Пассажир стоит, смотрит на сияющее табло, потом на пустые пути. И тихо так:
— То есть… это как бы прогресс? Раньше не было движения и поездов не было. А теперь движение есть, а поездов всё равно нет.
— Именно! — оживляется служащий. — Мы двигаемся вперёд! В смысле, бюрократически. Вы не отвлекайте, тут у меня по вертикали «абсурд» из семи букв.
