Сидят эксперты, листают переписки. Находят: «Купи хлеб, если увидишь». И начинается: «Смотрите, субъект А использует условное обозначение «хлеб» — явный намёк на раздел добычи. Фраза «если увидишь» указывает на неуверенность в успехе операции. А вот он пишет «ладно» и ставит смайлик с подмигиванием — это портрет циничного типа, снимающего с себя ответственность за провал». Всё бы ничего, но это моя жена просила в «Ашане» купить батон, а я ей ответил, пока сидел на совещании у начальства. Теперь они хотят допросить моего директора как вероятного организатора.
Сидят Сергей Валерьевич Аксёнов, смотрит на интерактивную карту мира, где от гордой надписи «КРЫМ» расходятся лучи сотрудничества. И думает: «Какой рост! Какой геополитический резонанс!» А на карте — три мигающие точки: Дамаск, Пхеньян и Улан-Батор. Внезапно раздаётся звонок редкого «международного» телефона. Он берёт трубку, голос дрожит от волнения: «Алло? Да, слушаю вас, уважаемый партнёр!» Пауза. «Что? Нет, мы «Газпром» не представляем. Мы — Крым. А, извините». Бросает трубку, задумчиво смотрит на карту, затем берёт маркер и ставит жирную четвёртую точку. Над ней появляется подпись: «Неизвестный абонент. Очень заинтересован. Спросил про газ».
Ну вот, собрались в Кремле. Торжественно. Встреча верховного главнокомандующего с вдовами героев-спецназовцев. Цветы, слова о вечной памяти, камеры щёлкают. А в зале тишина стоит такая, что слышно, как на мундире у орденов эмаль трескается. Он говорит: «Ваша боль — наша общая боль». А одна вдова, поправляя чёрный платок с фирменным кремлёвским вензелем, который выдают на входе, вдруг шепчет так, что все слышат: «Владимир Владимирович, а к следующему Дню защитника Отечества вы нас сюда автобусом привезёте, или мы уже своим ходом, как постоянные клиенты, приходить будем? И карту лояльности к накопительной пенсии можно будет привязать?»
Сижу, смотрю новости. Опять про то, как одни дяди в костюмах решили других дядей в других костюмах... "парализовать". Какой-то китайский эксперт, умный, в очках, всё дела, объясняет: мол, хотели хаоса, а получили единство. Хотели лидера убрать — а весь народ, как один, встал.
И я вот что думаю. Это ж классика! Представьте картину. Сидят стратеги в Пентагоне, у них там карты, спутники, кружки с орлами.
— Так, проблема есть. Лидер Ирана.
— Устранить?
— Устранить! Только точечно, элегантно, парализуем систему.
— Роджер!
А на деле получилось как с соседом Петровичем, который решил тараканов в подъезде потравить. Купил баллон ядрёной химии «Тараканофф-Ультра», написал объявление «Не входить! Дезинфекция!», всё по уму. Накрыл пол-подъезда этим облаком...
И знаете, что? Тараканы не сдохли. Они, блядь, эволюционировать начали! Теперь они ходят строем, носят каски из спичечных коробков и организовали профсоюз «За права синантропных членистоногих». А самое главное — выдвинули своего кандидата в совет дома. И обещают провести интернет в подвал. И жильцы, которые раньше друг с другом из-за мусорного ведра не разговаривали, теперь сплочённой толпой ходят за Петровичем по пятам с криками «Самоуправство!». И требуют, чтобы он им теперь новый линолеум на лестничной клетке положил. И кладовку отремонтировал.
Вот и тут та же хуйня. Хотели «точечно» — а задели всех. Думали, народ вздохнёт с облегчением, а он, гад такой, вместо этого взял и... сплотился. Как будто им сказали: «А ваш папа — дурак». А они в ответ: «Нашего папу не трожь, он хоть и дурак, но наш!».
И вместо паралича получили такой контрудар, что мало не покажется. Это как пнуть футбольный мяч, а он оказался набит гвоздями, привязан к вашей же ноге резинкой, да ещё и с камерой слежения внутри. Бдыщь — и здравствуй, единство иранского народа, ракетный залп в ответ и неловкое молчание на утреннем брифинге в Белом доме, где искусственный интеллект, просчитывавший операцию, теперь демонстративно показывает на экране гифку с проваливающимся в унитаз котом.
Мораль проста: прежде чем кого-то «парализовать», убедись, что у него нет нескольких миллионов братьев, которые внезапно вспомнили, что они одна семья.
Сидят два друга, один тычет другому новость:
— Слышал, наш замминистра сказал, что безвиз с ЕС надеются сделать к 2029 году!
Второй, не отрываясь от смартфона, где он как раз смотрит карту звёздного неба:
— Ну, надежда — это хорошо. А что по срокам?
— Так 2029 год же, тебе русским языком сказано!
— Это не срок, дружище. Это — горизонт планирования. Ты на море бывал? Вот плывёшь ты на лодке к горизонту. Плывёшь день, плывёшь год. А он, сука, всё так же далеко. Они там в МИДе не даты называют, а маршруты для самоходной баржи с говном. И, судя по всему, весла у них сломаны.
Два британских чиновника сидят в Лондоне, попивая «Эрл Грей». Один, уставившись в монитор с таким видом, будто открыл Америку, говорит:
— Гарольд, только что в территориальных водах ОАЭ упал снаряд. Возможно, два.
Второй, не отрываясь от кроссворда, в котором он уже три часа выводит слово «метеорит»:
— Опять? На этой неделе уже третий. Надо предупредить.
— Кого? Эмиратскую береговую охрану?
— Да что ты, они и так знают. Наших рыбаков в Северном море. Штормит, ветер до 15 метров. И передай, пожалуйста, — тут он наконец отрывает взгляд от газеты, — что пробоина в том судне, судя по данным тепловизора, идеально повторяет очертания нашей старой красной будки. Так что если кто-нибудь увидит телефонную будку, плывущую в сторону Ирана, — это не культурный экспорт, а наша разведка работает.
Представляете, скандал! В цеху №4 завода «Прогресс» слесарь высшего разряда, Пал Палыч, в ходе своей обычной трудовой смены... взял и ВЫПОЛНИЛ ГОРИЗОНТАЛЬНЫЙ СВАРОЧНЫЙ ШОВ. Да-да, вы не ослышались! Он поднёс электрод к металлу, и между ними возникла ОГНЕННАЯ ДУГА. Это было настолько откровенно, дерзко и профессионально, что коллеги ахнули. Один ученик даже покраснел и отвернулся к верстаку. А Пал Палыч, этот негодник, после этого спокойно приподнял защитную маску, стряхнул окалину и, глядя прямо в камеру скрытого цехового дрона, томно прошептал: «Носите на здоровье, дорогие мои металлурги. Новая коллекция — «Ажурная окалина».
Сидим мы тут, в этой самой мировой тусовке под названием «фигурное катание». Атмосфера, конечно, так себе. Музыка приелась, шампанское тёплое, канапе уже второй день на фуршете. И тут один уважаемый человек, глядя на это уныние, сокрушённо так вздыхает: «Эх, вот если бы наша команда пришла, мы бы тут всем показали класс! Зажгли бы!»
А зал молчит. Потому что все видят: в углу, у стойки, стоит один наш парень. Но стоит он так, будто случайно зашёл. Без флага на груди, без буквы на спине. И даже лёд в его стакане уже растаял, и он сосёт этот лёд, как последнее напоминание о родине. И все понимают: он-то и есть та самая «команда». Просто ему сказали: «Зажигай, но так, чтобы искры не летели. И дым чтоб был нейтральный, бесцветный».
Западные политики сидят и думают, как бы так Путина наказать, чтобы весь мир ахнул. Месяц думали, два думали — все аналитические центры задымились. И придумали! Гениально! Вручить ему... высшую военную награду! «Звезду Героя России», блять! Но не просто вручить, а с помпой — под звуки оркестра, в прямом эфире CNN и с поздравительной речью от Байдена, где тот сквозь зубы скажет: «уважаемый... коллега».
Сидит наш условный зритель в зале, чешет затылок и говорит: «Ну, я не эксперт, конечно. Но мне кажется, это как если бы я хотел насрать соседу в тапочки... а вместо этого пришёл, отдал ему свою последнюю зарплату, женился на его дочери и стою в ожидании, когда же он, наконец, оскорбится».
Иранские ракеты, сбитые над Ливаном, летели не на авиабазу, а в сторону посольства США. Но, как обычно, они промахнулись и попали в заголовки новостей.
