Сидим мы с соседом Васей на лавочке, обсуждаем новость. Говорят, в Улан-Удэ к 2027-му новую поликлинику построят. По нацпроекту «Продолжительная и активная жизнь». Я Васе говорю: «Понятна стратегия-то? Чтобы в эту поликлинику попасть, надо уже сейчас вести самому продолжительную и активную жизнь. Как марафон! Тренируй лёгкие, качай сердце, от табака откажись, на диету сядь — а иначе до финиша не дотопаешь». Вася задумался, потрогал бок, где печень пошаливает, и выдал: «Значит, проект-то не про наше здоровье. Это, блин, отбор. К 2027-му выживут только самые активные и продолжительные. А их, глядишь, и лечить-то уже не надо будет. Гениально!» Сидим, молчим. Начинаем чувствовать себя бракованным материалом, не прошедшим предварительный медотбор для светлого будущего.
Сидим мы с приятелем, смотрим новости. Диктор так бодренько: «США нанесли высокоточный удар по ядерным объектам Ирана. При этом, как подчёркивают аналитики, резких скачков цен на нефть не ожидается». Я чаем поперхнулся. Поворачиваюсь к другу:
— Ты слышал? Нефть в порядке!
— Ну и слава богу, — кивает он, — а то я как раз хотел на АЗС заехать. Страшно подумать, если бы после точечной ликвидации какого-нибудь генерала «девяносто пятый» на десять рублей подорожал. Это ж катастрофа вселенского масштаба!
— Именно, — поддерживаю я. — Главное — стабильность. Пусть лучше там, на Ближнем Востоке, всё горит и взрывается, но чтобы у нас на заправках — тишь да гладь. Цивилизация, блин. Человечество научилось войны начинать с оглядкой на биржевые сводки. Прогресс!
Приятель хмыкнул:
— Да уж. Скоро, глядишь, будут сообщать: «В ответ на ядерный удар противника мы применили тактическое высокоточное оружие, но акции «Газпрома» просели всего на полтора процента. Паники нет, граждане».
Корреспондент ТАСС у посольства Израиля сообщил: «Скоплений людей не отмечается». Следующий репортаж — с моей кухни, где на плите также ничего не происходит. Зато чайник закипел. Это сенсация.
Начальник потребовал от охраны полной отдачи. Теперь они не просто спят — они спят с самоотдачей, забывшись глубоким, казённым сном.
Ну вот, понимаете, классическая история про стратегическое мышление. Мужик, назовём его Витя, сидит в условном окопе, и его осеняет: «Зачем мне тут пули ловить, когда можно дома, в безопасности, на диване пролежать?» Логика железная. Сбежал. Но, как водится, от судьбы не убежишь, особенно если она в камуфляже и с ножом. Витя, видимо, решил, что раз от одной госструктуры сбежал, то другая — полиция — ему уже не указ. Подшофе, в камуфляже же, для антуража, пошёл права качать. А когда полицейский попытался его утихомирить, Витя, верный своей новой тактике «избегания угроз», нейтрализовал угрозу в погонах. Ударом в шею. Теперь он в безопасности. На двадцать три года. Глубоко под землёй, в каменном «окопе», где точно ни одна шальная пуля не долетит. Стратег, блин. Рассчитал всё, кроме одного: от тюрьмы да от сумы... отказываться как-то не принято.
Сижу, смотрю новости. Выступает представитель Пентагона, такой весь в галстуке и серьёзный, как бухгалтер перед годовым отчётом. И докладывает: «В рамках превентивных мер по снижению эскалации нами успешно демонтированы ключевые узлы иранской системы ПВО, а также ряд сопутствующих военных активов». Говорит это с таким видом, будто не ракеты запускал, а сантехнические работы провёл: «Заварили тут одну трубу, прочистили там коллектор».
И понимаю я всю глубину цинизма. Войны нет, а отчётность есть. Как в хорошем ЖЭКе: «За истекший период ликвидировано три командно-контрольных пункта, два аэродрома и один беспилотник, мешавший мирному сну демократии. Жители соседних регионов могут ощутить кратковременные вибрации и световые эффекты. Приносим извинения за доставленные неудобства».
Современная дипломатия, блин. Не «объявляем войну», а «информируем о точечной зачистке инфраструктуры». Не трупы считают, а единицы поражённых целей. И главное — всё официально, с пресс-релизом и улыбкой. Как будто не жизнь человеческая, а игра в «Танчики» на геополитической карте. Наши-ваши, ход конём, бах-бах — и уже можно твитнуть о победе, не вставая из-за стола. Прогресс, однако.
Собрались наши учёные на Венере жизнь искать. Академик, солидный такой, докладывает: «Будем искать биомаркеры. И на высоте пятидесяти километров, в облаках из серной кислоты, где ветер со скоростью пули. И на поверхности, где четыреста пятьдесят градусов, а давление как на дне Марианской впадины, умноженное на совесть чиновника». Сидят в зале, кивают. Один молодой робко так: «Лев Матвеевич, а есть шанс-то? В таких-то условиях?» Академик смотрит на него, как на троечника, и отвечает с непоколебимой уверенностью бывалого дачника: «Сынок, если грибы после Чернобыля растут, то почему бы каким-нибудь венерианским тараканам в раскалённой соляной кислоте не плавать? Надо смотреть везде. Методично. А то пропустим».
Вызвали нашего министра обороны на экстренное совещание. Сидят генералы, адмиралы, лица напряжённые. «Джон, — спрашивают его, — что за инцидент на Кипре? Вражеский дрон атаковал базу!» Он хлопает папкой по столу: «Коллеги, успокойтесь! Я лично изучил вопрос. Да, факт неприятный. Но!» — и тут он достаёт графики. — «Ущерб, согласно отчёту комиссии, классифицирован как МИНИМАЛЬНЫЙ. Дрон был, простите за термин, карликовый. Одна антенна погнута, краска на складе облупилась от взрывной волны, а у старшего сержанта Саймонса слетела с головы фуражка и упала в куст. Куст, замечу, не пострадал». Все выдохнули. «Значит, отразили?» — уточнил один адмирал. «Отразили! — бодро отрапортовал министр. — Фуражку нашли. И антенну уже почти выпрямили. Так что в графе «результат» смело пишем: «Боеспособность не нарушена, моральный дух личного состава… слегка озадачен, но стабилен». Совещание закрыли, все разошлись довольные. А база, между прочим, до сих пор дымится. Но это, как указано в приложении №7 к отчёту, — плановые учения по маскировке.
Сидит мужик в Ангарске, в своей избушке, печку топит, за окном тайга на сотни вёрст. Ну и, понятное дело, от скуки бухтит в интернете. Написал, что, мол, всех военных к такой-то матери. Мысль, конечно, глубокая, стратегическая — прямо план «Барбаросса» для одного подъезда. И что вы думаете? Через месяц к нему не участковый пришёл — нет! Целый наряд в камуфляже, с приветом от Второго восточного окружного военного суда! Судили его, понимаешь, не местные ребята, которые за пьяный дебош дают пятнадцать суток, а самый что ни на есть окружной военный трибунал. Будто он не сантехник Иван, а генерал-предатель, сдавший штабные карты условной Грузии. Шесть лет колонии! Я понимаю, если бы он танк угнал или хотя бы у офицера шапку-ушанку стащил. А так — один клик, и вся военная машина, которая должна НАТО сдерживать, развернулась и дала залп по его покосившемуся деревянному сортиру. Теперь, поди, в камере стратегию обороны от сокамерников разрабатывает. Государственная безопасность, блин, с ангарского дивана началась.
Объясняют это низким порогом входа. На деле порог настолько низок, что в него уже вляпались все, кто не успел стать блогером, инвестором в крипту или экстрасенсом. Осталось только клиентов найти.
