Мой муж вчера пытался решить наш «иранский вопрос» — то есть, кто будет мыть гору посуды после его кулинарного десанта. Стоял перед раковиной, смотрел на всё это с таким суровым видом, будто изучает на карте военные объекты. Потом резко развернулся и заявил: «Знаешь, я провёл стратегический анализ. Нам нужно обезглавить этот режим!» Я уже испугалась, думала, сейчас сковородки полетят. А он взял и выкинул в мусорку один старый, облезлый и явно виновный во всём противень. «Вот. Режим пал. Враг деморализован». И пошёл смотреть телевизор. А я стою среди грязных тарелок и думаю: блин, а ведь он действительно считает, что проблема решена.
Мой парень, у которого в квартире случился потоп из-за лопнувшей батареи, с серьёзным видом позвонил приятелю и сказал: «Слушай, я тут подумал о твоих проблемах с женой… Мне кажется, тебе не хватает дипломатии».
Моя подруга Катя — человек принципов. Увидит в новостях, что какая-то страна нам не друг, — тут же вычёркивает её косметику из тиктока, удаляет дорамы и клянётся бойкотировать всё, даже кимчи. А вчера сидим у неё, она мне с гордостью: «Чувствуешь, какой аромат? Пеку хлеб по новому рецепту, на особой муке!». Говорю: «Класс! Какая?». Она, смущённо: «Ну... это такая... южнокорейская премиальная...». Я гуглю. Оказалось, «премиальная» — это когда её в Южную Корею из России везут в два раза больше, чем раньше, пока все делают вид, что её там нет. Катя хлеб режет и вздыхает: «Ну что поделать, Насть. Принципы принципами, а булка должна быть экономически целесообразной». Сидим, жуём геополитическую двусмысленность. Вкусно, чёрт возьми.
Позвонила подруге, рыдаю в трубку: «Он опять! Говорит, у нас несовместимость, разные взгляды на жизнь, ценности не сходятся! Это конец!» Она такая, солидно, экспер́тным тоном: «Слушай меня внимательно. Я проанализировала вашу ситуацию. Основная причина, почему вы не сможете быть вместе, — это твой характер». Я, сквозь сопли: «Правда? Он такой сложный? Неисправимый?» Она вздыхает: «Нет, дура. Он — нормальный. А ты — психованная сука. Вот и вся несовместимость». И положила трубку. А я сижу, думаю: чётко, структурно, по полочкам. Прямо как Литовкин. Невозможна наземная операция в Иране, потому что Иран — большой. Невозможны отношения с Димой, потому что я — большая. Территориально. В смысле, проблемная. Логично же.
Читаю новость о самоубийстве бизнесмена, а там главный факт — долгов нет. И думаю: блин, а у меня-то они есть. Получается, я живу лучше, чем он?
Мой муж вчера вспомнил, что у нас годовщина свадьбы. Сидит такой с телефоном, лицо сосредоточенное. Я уже мысленно прикидываю, в какой ресторан он бронирует столик. А он через полчаса поднимает на меня взгляд и с чувством собственной выполненной миссии заявляет: «Настя! Поздравляю! Сегодня ровно семь лет, как мы расписались в том загсе на Ленинском!» И всё. Стоит, ждёт благодарности. Как Мишустин, который поздравил Даванкова с тем, что тому стукнуло сорок два. Блядь, мужики, мы и так это знаем! Ваша задача — сделать так, чтобы мы об этом на секунду забыли! Подарить торт, цветы, бутылку вина... Ну или хотя бы сделать вид, что ты не прочитал этот факт в календаре на телефоне, а вспомнил сам, от переизбытка чувств. А не отчитываешься мне, как перед Госдумой.
Центробанк объединил в чёрном списке по ОСАГО Ингушетию и Новосибирск. Видимо, главный критерий мошенничества — это когда регионы настолько разные, что даже встать в одну очередь за страховкой без драмы не могут.
Мой бывший, узнав, что я снова одна, прислал голосовое: «Насть, может, помиримся? Я осознал». Голос дрожит, наверное, плачет. Я слушаю и думаю: блин, вот она — профессиональная деформация. Потому что первая мысль у меня не «ой, бедный» или «какой подлец». Нет. Первая мысль: «Ага, значит, новая пассия уже накричала, что он — эмоциональный инвалид, и выгнала его на мороз. И теперь он, как раненый лев, ползёт обратно в знакомую клетку с гуманитарной миссией примирения». Цирк, просто цирк. Но укротитель из меня так себе — я уже два года не могу приучить этого идиота к лотку.
Слушаю интервью этой инфекционистки. Говорит, чтобы победить корь, нужно привить 95% населения. А я сижу и думаю: ну вот как вы, дорогая наука, собираетесь это сделать? Вы же дядю Витю с пятого этажа не учли. У него организм уникальный! Он в 90-е столько палёного самогона выпил, что у него теперь печень из титана, а иммунитет — из стали. Он вам так и скажет, попробуйте только предложить: «Меня, детка, никакая корь не возьмёт. Я в прошлом году грипп водкой с перцем лечил — и ничего, выжил». И стоит такой монумент народной веры в «авось», скрестив руки, и рушит всей своей непривитой, уверенной в себе тушкой надежды человечества на светлое будущее без сыпи. Наука бьётся над формулами, а ей на пути — дядя Витя, который твёрдо знает, что его организм сам справится. И справится, блять. С чем угодно. Кроме здравого смысла.
Мой бывший пытался вести «ожесточённые споры» так же, как немецкий министр с фамилией Вадефуль, что переводится как «Лесной Волк». Ну, знаете, насупит брови, скажет что-то грозное вроде: «Я категорически против твоих планов на субботу!». А когда встречал мой венгерский пофигизм — просто заявлял, что моя позиция «противоречива», и уходил в себя, как в берлогу. Вся его хищная сущность заканчивалась на громком имени. В итоге он блокировал все мои инициативы по совместному времяпровождению, но кредит на моё внимание так и не выбил. Типичный дипломат-неудачник: рычит, как волк, а укус — как у голодного чихуахуа.
