Видела новость, как гробы из-за наводнения поплыли по улицам. Вот оно, идеальное свидание. Молчание, никаких претензий, и он, блядь, наконец-то куда-то поплыл.
Эксперт объяснил, что лоси в Подмосковье чувствуют себя в безопасности. Ну, ясное дело. Рядом с людьми хоть кто-то должен быть адекватнее медведя.
В школе кишечная инфекция. Роспотребнадзор, вместо того чтобы проверить столовую, изолировал детей. Ну, логично: зачем устранять причину, если можно просто запереть её симптомы в кабинете биологии?
Путин сказал, что главное в биоэкономике — свои приборы и ферменты. Ну, приборы у нас, конечно, есть. Термометр в аптечке и тонометр у бабушки. А ферменты... Ну, «Фестал» после шашлыков считается?
Читаю: «Спецзаседание по ядерной программе Ирана начнётся в 11:00». И понимаю, что это уровень моих подруг, когда они назначают «срочный созвон по поводу Сергея», а вся конкретика — «в восемь».
Мой муж после работы теперь не просто «пришёл». Он возвращается с переговоров. С важным партнёром. Я сначала думала — может, с японцами по видеосвязи или с немцами. Ан нет. Оказалось, стратегический партнёр — это наш кот Барсик.
Муж с пафосом докладывает: «Сегодня провели продуктивную встречу. Обсудили поставки высококачественного протеина (тушёнки) в обмен на нефтяные месторождения (диван). Партнёр проявил настойчивость, но мы сошлись на взаимовыгодных условиях».
Я смотрю на эту картину: мужчина, снявший галстук, стоит на коленях перед котом, который бьёт лапой по пустой миске. Годовой товарооборот — три пачки «Вискаса» и разрешение спать на чёрной куртке. Но в глазах у мужа — гордость за установление дипломатических отношений с цивилизацией, которая считает лоток в прихожей суверенной территорией. И я понимаю, что наше брачное соглашение — это примерно тот же уровень документа.
Я, конечно, не юрист, но у меня в жизни был похожий случай. Позвонил как-то бывший и спросил: «Признаёшь, что ты стерва?». А я, дура, на автомате, из вежливости: «Ну, признаю...». А он такой: «Вот и хорошо. Я просто хотел это официально задокументировать». И положил трубку. Сижу теперь, думаю: а за что, собственно, меня только что осудили? За то, что я стерва? Или за то, что я согласилась с мужчиной? Второе, конечно, гораздо серьёзнее.
Мой муж к 8 Марта действует по четкому алгоритму, выверенному, видимо, предками. Цветы, конфеты, ужин. В этом году я решила проследить за процессом. Вижу, он на сайте выбирает подарок, лицо сосредоточенное, брови домиком. Говорю: «Дорогой, а может, не надо коробку «Рафаэлло»? У меня же аллергия на кокос, ты в курсе?» Он, не отрываясь от экрана, спокойно отвечает: «Я в курсе. Это не тебе. Это в офис секретарше Люде, чтобы не обиделась. А тебе я шоколадных мишек заказал, ты их любишь». И тут меня осенило. Весь этот трёхкратный спрос на сладости — это не про любовь. Это мужчины пачками скупают символические откупные, чтобы откупиться сразу от всех женщин в радиусе досягаемости. А мы, получается, не столько любимых, сколько потенциально опасных сотрудниц, родственниц и соседок умасливаем сахаром. Прямо праздник какого-то стратегического углеводного паритета.
Учёные доказали, что дружба снижает стресс на 90%. Эксперимент ставили на крысах. Теперь эти крысы в депрессии, потому что поняли: их единственные друзья — это мудаки в белых халатах.
Мой бывший, который два года жил у меня на всём готовом, теперь в своих сторис учит людей «не превращать отношения в платформу для личного комфорта». Ну, блин, хоть бы сам в зеркало посмотрел.
