Сидим с подругой, она плачет: «Представляешь, государство мне миллион на ребёнка даст!» Я такая: «Ого! На что потратишь?» А она: «Да на него же! На его образование в 2045-м, блядь, или на мою ипотеку в 2050-м. А пока что памперсы покупай, дура, из своей зарплаты».
Инженеры из МАИ взялись за очистку воды. Ну, логично: они же привыкли, что за бортом самолёта она чистая. А то, что из наших кранов течёт — это, видимо, такой особый вид турбулентности.
Мой муж, как и все нормальные мужчины, ждёт 23 февраля не ради носков. Он ждёт ощущения собственной значимости. В этом году он его получил — его фирма отправила его в командировку в Биробиджан. «Миссия по поддержке военнослужащих», — сказал начальник торжественно. Представляю: он, такой деловой, в еврейской автономии, среди сопок, с важным поручением. Звоню вечером, спрашиваю, как миссия. А он слегка ошалевшим голосом: «Представляешь, тут «Газманов — Родники» выступали. Я сижу, слушаю про берёзки и ручейки, а вокруг — офицеры, жёны, дети. И я такой же защитник Отечества, просто в гостинице «Биробиджан». Чувствую себя как родниковая вода в окопе — вроде и нужная, но контекст, блин, сбивает с толку». Вот и вся поддержка. Привезёт теперь, кроме отчёта, бутылку местной воды и ощущение лёгкого культурного диссонанса.
С 1 марта можно уволить за «систематическое негативное воздействие на микроклимат». Я, блин, три года в коллективе — главный метеоролог. Моё лицо в понедельник утром — это ураган пятой категории.
Мой бывший, когда хотел вернуться, тоже слал такие «официальные уведомления». Типа: «Привет. Завтра в 19:30 планирую заехать с пустыми руками и ноющими воспоминаниями. Будь готова». А я сижу, читаю и думаю: блин, а где тут кнопка «отписаться от рассылки»? Это ж не отношения, а телеграм-канал ЦАХАЛа какой-то. Объявляют о начале операции «Новая волна нытья», указывают точное время удара по моим нервам... А внезапности — ноль. Просто сиди и жди, когда начнут падать ракеты-фразы «а помнишь, как было хорошо». Логики, конечно, никакой. Но зато вежливо!
В Смоленске пропала девятилетняя девочка. Родители в панике, волонтёры ищут, соседи строят версии. Через три часа её находят в соседнем дворе — сидит на лавочке, ест мороженое. Идеальный хэппи-энд? Как бы не так. Её привозят в отделение для «профилактической беседы». Серьёзный опер уставился на неё: «Где была? Почему без предупреждения? Родителей не волнуешь?» Девочка, моргая, объясняет, что пошла за хлебом, а потом увидела котёнка, потом встретила подругу, потом ей купили мороженое... А он ей: «Значит, сознаёшься? Самовольная отлучка. Протокол составим». Я представляю, как она сейчас дома в своём дневнике пишет: «Сегодня меня задержали. Причина — я пропала. Подозреваю, что сама себя и похитила, сволочь».
Я веду дневник с тринадцати лет. Это такой сборник моих криков души после особенно эпичных провалов. «Боже, что я наделала, согласившись на эту работу?», «Господи, зачем я ему позвонила в три ночи?», «Что это за стрижка, я выгляжу как одуванчик после химической атаки?». Искренние, пронзительные тексты. Недавно я перечитала его и поняла: это же готовый лот для Sotheby’s! Коллекция раскаяний одинокой маньячки. Я уже представляю, как его будут снова и снова выставлять на аукцион. «Лот номер пять: экзистенциальный кризис из-за парня по имени Артём, 2018 год. Стартовая цена — бутылка вина, которую я тогда и выпила». Мои страдания стоят дорого. Главное — не выкупить его обратно в момент очередной душевной жопы.
Мой парень на полном серьёзе предложил нам «синхронизировать судебные системы». Я такая: «Охуеть, у нас что, свои Верховные суды появились? Ты про штрафы за немытую посуду или про пожизненное за раздавленную тушь?» А он с важным видом: «Нет, я про то, чтобы совместно реагировать на вызовы. Например, если ты опять назовёшь мой геймпад «ненужной кнопкодавилкой», а я в ответ напомню про твою коллекцию свечей, которые пахнут «дождём в Провансе», а на деле — тухлым бергамотом». Сижу, думаю: вот он, высший пилотаж. Создать видимость правового поля на территории, где закон — это его «хочу пельмени», а моя апелляция — это молчаливая истерика у холодильника. Стратегическое партнёрство, блять.
Моя подруга-учительница, насмотревшись блогов, впала в депрессию. Узнала, что в Штатах её коллега получает как наш министр цифрового развития, и сидит, ревёт в три ручья. Я её утешаю: «Лена, ну что ты. У них нет и десятой доли нашего педагогического опыта!» Она: «Какого?!» Я: «Ну, например, опыта по составлению объяснительной на имя директора, почему Петров сдал на горячее питание ровно 187 рублей, а не 190, потому что три рубля он потратил на жвачку, и теперь эти три рубля надо провести по бухгалтерии как «целевую недоплату», приложив чеки от Петрова и объяснительную от классного руководителя, почему она не досмотрела за целевым расходованием средств, выделенных на бухгалтерский адрес». Она перестала плакать. Подумала и говорит: «Да. Духовно они нищие». И пошла писать отчёт об использовании мела за прошлую четверть.
Сижу, смотрю новости. Показывают, как очередного топ-менеджера «Газпром нефти» повязали за миллионные взятки. И я такая: понимаю его, блин. Совсем.
Вот представьте: у человека уже есть всё. Зарплата, от которой у простого смертного случится инфаркт. Машина, на которую я буду копить три жизни. Дом, где ванная комната размером с мою квартиру. И ему всё мало. Ему нужен этот конвертик, этот дополнительный нолик на счету.
И я вспоминаю, как вчера в «Пятёрочке» двадцать минут стояла перед полкой с гречкой. Взяла свою, обычную, за 89 рублей. Положила в корзину. Потом увидела ту, что «отборная ядрица», за 149. Взяла её. Потом снова положила на место. Потом опять взяла. И так минут двадцать. В итоге купила ту, что за 149. Потому что «я же себя любить должна».
Вот и он, наверное, так же. Сидит на совещании, где решают судьбы миллиардных контрактов, а у него в голове: «Взять конверт на три ляма? Или не взять? Взять? А вдруг поймают? Но там же три ляма, Карл! Я же себя любить должен!». И берёт.
Разница только в том, что моя «любовь к себе» за 60 рублей разницы максимум аукнется пересоленной кашей. А его — казённой пайкой и особым режимом. Но импульс-то, блять, один и тот же!
