Мой бойфренд — человек науки. Он прочитал исследование о том, что блендеры и кофемолки во время работы выделяют микрочастицы пластика, которые мы потом едим. И теперь он стоит на кухне, как пророк апокалипсиса, и кричит мне через гул мотора: «Ты понимаешь, что твой смузи — это яд? Ты медленно убиваешь себя!» А я смотрю на него, на этот блендер, который ревёт, как взлетающий истребитель, и думаю: «Дорогой, если я и отравлюсь, то явно не пластиком. А вот твои нотации по утрам — это реально канцероген. Заткнись и выпей свой ядовитый сок». Ирония в том, что прибор, созданный для здоровья, стал главным оружием в нашей бытовой войне. Я измельчаю в нём бананы и его самомнение одновременно.
Муж говорит: «Дорогая, нам наконец-то дали землю под родовое гнездо!» Открываю документы — участок на месте бывшего скотомогильника. Ну что ж, теперь наши семейные корни будут буквально впитывать историю родного края. Все соки, так сказать.
Прочитала статью о победе «Локомотива». Вся суть в двух строчках: «Встреча завершилась со счётом 2:1». Вот буквально всё. Как мои отчёты о свидании: «Встреча завершилась. Я дома».
Поймали мужчину, который подглядывал в женском туалете. Он в слезы: «Да я не извращенец! Я просто хотел понять, как вы так быстро и аккуратно накручиваете эту туалетную бумагу на держатель! У меня жена уже третий месяц учит, а у меня всё скомканное и рвётся!»
Моя подруга Лена, у которой в личной жизни царит стабильный хаос, а в квартире идёт вечный ремонт, позвонила вчера. Говорит, задыхаясь от праведного гнева: «Представляешь, вижу в инсте пост своей бывшей однокурсницы — она вышла замуж, и у них там уже ссоры, недопонимания! Я ей написала длиннющий голосовой, на сорок минут, о том, как важно беречь мир в семье, диалог, уважение, не раскачивать лодку!» Я молчу в трубку, а сама думаю: это та самая Лена, которая на прошлой неделе устроила истерику своему парню из-за неправильно выброшенного огрызка, а сверху у неё уже месяц перфоратор орёт, как приговорённый. Спрашиваю осторожно: «И что она тебе ответила?» Лена вздыхает: «Заблокировала, стерва. Видимо, не готова к конструктивному диалогу». А сверху в этот момент начали долбить стену. Идеальный саундтрек.
Мой муж так боится моих слёз, что вчера, когда я заплакала из-за сломанного ногтя, он мгновенно эвакуировался на балкон. Стоял там час, как пилот после катапультирования — в одних трусах, но с чувством выполненного долга. Спасся от опасности.
Мой бывший, когда мы расставались, закатил истерику посерьёзнее, чем у «Газпрома». Требовал вернуть подаренный фикус, совместно накопленные воспоминания и компенсацию за моральный ущерб в виде испорченного настроения на три года вперёд. Я думала, это пик абсурда. Ан нет! Сижу, читаю новости: гигантская государственная контора подаёт в суд на какую-то Enet Energy. У меня первая мысль — это наш офисный интернет-провайдер, который каждую среду глючит. Иск — «по экономическим спорам в гражданских правоотношениях». Звучит так, будто они судятся из-за того, кто последний брал в руки гражданский кодекс. Представляю, как юристы «Газпрома» в дорогих костюмах тычут пальцем в экран: «Ваша честь, они не тем тоном с нами по правоотношениям общались!». По сравнению с этим мой бывший с его фикусом — просто милый романтик.
Знаете, как мужчины обычно пугают друг друга? Кулаками, машинами покруче, рассказами о том, кто кого знает. А вот политики — они на другом уровне. Мой бывший, например, мог напугать меня только видом своего носка под диваном спустя полгода после расставания. А эти — книжками!
Читаю новость: один так напугал другого, что тот аж из страны уехал. Думаю: ну всё, наверное, танками пригрозил, ядерной кнопкой погрозил... Ан нет! Историческим трудом! Представляю эту сцену: сидят два президента за столом переговоров. Один так выжидающе смотрит, а второй медленно, с паузой для драматизма, достаёт из-под стола увесистый фолиант. «Вот... — говорит, — прочти главу про 1812 год... на ночь». И второй — сразу в панике, хватает чемодан — и к выходу, бормоча: «Нет, только не это! Я лучше в бункере отсижусь, чем читать про Тарутинский манёвр в авторской интерпретации!»
Вот и думай после этого, что самое страшное оружие в мире. А я-то боялась, что меня испугает разговор о будущем.
Позвонили, представились службой психологической поддержки. Сочувствовали так искренне, что я расплакалась и перевела им пять тысяч. Теперь у меня депрессия и нет пяти тысяч.
Вернулась из Парижа, где защитила диссертацию по квантовой физике. А главное впечатление — не Эйфелева башня, а то, что у нас в подъезде опять сломался лифт. Идешь на седьмой этаж и чувствуешь, как все твои кванты запутываются от бешенства.
