Читаю, кто больше всех покупает нашу курятину. Китай, Саудовская Аравия... Геополитика — это когда вы по телевизору друг друга ненавидите, а на ужин у вас одни и те же окорочка. Бизнес, блин, вне политики. Как и мой бывший.
Мой бывший тоже приобрёл «широчайшие компетенции в области отношений». Это когда он наконец научился заказывать такси после моих слов «всё кончено». Прогресс налицо.
Вчера я с гордостью заявила своему парню: «Я не буду устраивать сцену ревности из-за твоей коллеги Кати!» Он так странно на меня посмотрел и спросил: «А... кто такая Катя?» Вот блин. Пришлось срочно залезть к нему в фейсбук, найти какую-нибудь симпатичную коллегу, чтобы героически отказаться от сцены, которую сама же и придумала. Теперь он думает, что у него амнезия, а я чувствую себя сенатором, который опровергает ввод войск в страну, о которой все впервые слышат.
В нашем регионе теперь по воскресеньям спиртное не продают. Борьба за здоровый образ жизни, всё такое. В субботу я зашла в магазин за молоком и чуть не погибла в давке у винного отдела. Бабушка с тележкой, доверху забитой «Белым орлом», отбивалась от мужика в костюме, крича: «Я на поминки! На целый район!» Кассирша, пробивая ему три ящика пива, устало спросила: «Тоже на поминки?». «Нет, — сказал он, — на воскресенье». И в его глазах читалась суровая ответственность человека, который просто планирует свой выходной. Государство думает, что лишает нас искушения. А на деле просто превратило субботу в алкогольный дедлайн, который мы, ответственные граждане, обязаны соблюсти. Теперь у меня в холодильнике стоит бутылка вина, которую я не хочу пить. Но я обязана. Иначе мой план «не пить в воскресенье» провалится из-за технической ошибки — её отсутствия.
Придумали, как бороться с яркими вывесками. Теперь главное украшение города — не неоновая «Аптека», а единственная понятная всем надпись: «Закрыто за штрафы по статье 14.43». Красиво, блять. Сразу видно культурную столицу.
Мой бывший — как посольство. Пишешь ему в слезах: «Я тут в полной жопе, одна, помощи ждать неоткуда, всё пропало!» А он через три дня отвечает: «Информации о пострадавших не поступало». И ставит галочку, блять. Мол, работа проделана, запрос обработан, инцидент исчерпан. А то, что я за это время успела и квартиру новую снять, и на йогу записаться, и с сантехником Виктором отношения начать — так это уже не его юрисдикция. Главное — официально доложить, что данных нет. И спать спокойно.
Сижу на вокзале, читаю уведомление: «Время отправления поезда Москва — Чита изменено». Сердце ёкнуло — о, наконец-то ясность! Значит, будет не в 14:00, а, скажем, в 16:30. Можно сходить выпить кофе, не дёргаясь. Открываю подробности. «Поезд отправится не ранее 18:00».
Вот это, блять, информационный прорыв. «Не ранее». Это как в отношениях: «Я позвоню тебе не ранее, чем ты мне надоешь». Это не расписание, это — философская категория. Это не время, это — состояние души. Теперь я не пассажир, я — соискатель. Жду аудиенции у поезда. Может, в шесть, а может, когда его величество изволит, на третьи сутки. Главное — изменение зафиксировано. Официально. Теперь я жду не просто поезд, я жду поезд, время отправления которого «изменилось» на хуй пойми что. Спасибо, что предупредили.
Моя мама всю жизнь боролась с моим «бельевым стилем»: «Ты что, в пижаме к людям собралась?!» А теперь смотрю на красную дорожку и понимаю — просто надо было собраться на «Оскар», а не в пятый «Пятерочку».
Власти оперативно возбудили дело после гибели туристов. Теперь у них есть официальный документ, которым можно придавить совесть, если она вдруг проснётся.
Я объяснила бывшему, что разбить его машину — это был акт моей эмоциональной самообороны. А соседям по подъезду разослала вежливые SMS-уведомления.
