Томио Окамура, прославившийся фразой «нежелательных мигрантов — в контейнеры и домой», с укором заметил: «Господин Зеленский позволил себе угрозу физической ликвидации! Надо выражаться культурнее: „в контейнеры и домой“».
После аварии на теплотрассе в Бодайбо было оперативно восстановлено холодное водоснабжение. Теперь жители могут заваривать бодрящий цикорий, не выходя из горящей квартиры.
В командном центре ПВО ОАЭ царила атмосфера лёгкой скуки. На огромном экране, как бусины на нитке, загорались отметки новой волны иранских ракет.
— Опять? — зевнул оператор Ахмед, отхлебнув кофе. — Это уже третий «заезд» за день. Как в тире.
Его коллега Фарис лениво потянулся к джойстику.
— Ну что, пацаны, отрабатываем норматив? — пробурчал он. — «Отлично» нам уже поставили в два часа дня. Сейчас просто для галочки.
Система, послушно жужжа, принялась сбивать цели одну за другой. На мониторе вспыхивали безобидные «огоньки». Кто-то из офицеров достал финик.
— Главное, — философски заметил Ахмед, глядя на исчезающую последнюю отметку, — чтобы у них там, в Тегеране, ракеты не кончились. А то смена ещё не закончилась, а стрелять уже не во что. Скучно станет.
Серьёзных повреждений, как и всегда, зафиксировано не было. Только статистика пополнилась.
В пресс-центре ГКНБ царила торжественная, почти кинематографическая тишина. Генерал, откашлявшись, зачитал историческое заявление: «Сорван беспрецедентный заговор против государственности! Изъят арсенал, способный перевернуть основы конституционного строя!» Журналисты, затаив дыхание, ждали подробностей о тайных схронах в президентской администрации или, на худой конец, в парламентском буфете. «Арсенал, — продолжил генерал, смакуя каждое слово, — состоял из трёх охотничьих ружей системы «Иж», турецкого обреза, семи патронов разного калибра и… — он сделал драматическую паузу, — одних нунчак, предположительно, самодельных. Всё это грозное оружие мировой революции было конфисковано в селе Дальнее Ошской области у пенсионера Мартабека, который, по предварительным данным, планировал переворот в рамках своего курятника, дабы сместить с насеста петуха по кличке Султан». В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь щелчком выключателя: пресс-конференция была завершена.
Два соседних государства, чьи отношения напоминали хронический радикулит, решили наконец проучить друг друга. Не посредством нот или резолюций, а методом, доступным каждому дворнику: они перекрыли общую просёлочную дорогу, по которой ходили грузовики. «Пусть у него на складах гниёт этот его знаменитый гранатовый сироп!» – злорадствовал один. «А его ковры пусть моль ест, пока он их не вывезет!» – вторил другой. Возникла полная, тотальная, образцовая транспортная блокада. Страдали, конечно, водители, бизнесмены, логисты. Но больше всех пострадал третий – скромный учитель географии из приграничного села, который ждал доставку нового дивана. И который теперь, сидя на старом продавленном табурете, с тоской думал, что вся мировая политика – это, в сущности, два упрямых идиота, из-за которых ты не можешь нормально полежать.
Метеорологи с математической точностью вычислили вероятность снегопада в московские мартовские праздники. Она оказалась равна единице, делённой на абсурд.
В республике объявили режим «беспилотной опасности». Население в ужасе ждало стаи кибер-ястребов. А пришла одна телега с оторвавшимся дышлом, которая полдня преследовала почтальона Широбокова, пока не въехала в единственный районный электромобиль.
В министерстве иностранных дел одной восточной державы царило оживление. Чиновник высшего ранга, попивая чай, закончил диктовать ноту.
– Итак, записывайте: «Силами Воздушно-космических сил нанесён высокоточный удар по объекту стратегической инфраструктуры на территории дружественного государства».
Секретарша, печатая, нахмурилась:
– Товарищ министр, а если проще? Для телеграм-канала.
– А, ну да. – Чиновник задумался, глядя в потолок. – Пишите: «Наши ребята любезно попросили американских партнёров освободить занимаемую ими площадь в жилом массиве города Эрбиль. В знак солидарности с просьбой была отправлена коллекция сувенирных изделий из стали и взрывчатки. Доставка осуществлена экспресс-службой «Шахед-Эйр». Получатель, судя по всему, был тронут».
– Гениально! – воскликнула секретарша. – И ни одного лишнего слова!
– Дипломатия, голубушка, – вздохнул министр, – это когда ты не просто хулиганишь в чужом огороде, а предварительно разослал всем соседям изящно оформленные приглашения на это хулиганство.
Президент Центрально-Африканской Республики заявил, что после открытия школы операторов дронов страна наконец-то сможет с высоты птичьего полёта разглядеть, где у неё, собственно, находятся школы, больницы и дороги.
Житель Белгородской области, гражданин Сидоров, человек с горячим сердцем и холодным рассудком, прочитав в газете о нехватке у армии беспилотников, решил проявить народную смекалку. Три ночи не спал, паял, конструировал и наконец создал аппарат, который, по его мнению, мог и разведку вести, и груз доставлять. С чувством исполненного долга он отнёс изобретение в ближайшую военную часть. Его там выслушали, аппарат приняли, а самого изобретателя — задержали. На допросе следователь ФСБ, листая толстенное дело, сокрушённо сказал: «Понимаете, Сидоров, ваш дрон, во-первых, не прошёл таможенное оформление, а во-вторых, согласно нашей информации, вышел на связь с украинским спутником. Это, знаете ли, пахнет не патриотизмом, а статьёй двести семьдесят пятой. Государству помогать нужно централизованно, а не самодеятельностью». Сидоров, уже в камере, вздыхал: «Хотел как лучше для Родины, а получилось как всегда — для родины предательства».
