В редакции спортивной газеты царила паника. Корреспондент, освещавший матч ЦСКА – «Автомобилист», подал материал, где с пафосом описывалось, как «водительское братство, сплочённое дорожными лишениями, взяло верх над армейской выучкой». Редактор, человек старой закалки, прочёл и поседел. «Вы что, идиот? – прошипел он. – Это же хоккейная команда!» «А я и не спорю, – пожал плечами журналист. – Но представьте картину: на лёд выезжает «Жигули» шестой модели, из него вываливаются пять усатых мужчин в телогрейках, с клюшками и ящиком пива «Охота». Они медленно, но методично забивают шайбу, а потом отбиваются ею же от нападающих «армейцев». Зрелище!» Редактор задумался и закурил. «Знаете, – сказал он, выдыхая дым, – ваша версия даже правдоподобнее. Наш хоккей нынче таков, что «Запорожец» запросто может сделать дубль в створ ворот». И материал ушёл в печать.
Пилот «Страйк Игла», покоритель стратосферы, на коленях вымаливал у кувейтского чиновника квитанцию об оплате штрафа за неправильную парковку. «Сэр, — сказал чиновник, — ваш «орёл» стоит на газоне. Это святотатство. Или пятьсот динаров, или мы вызываем эвакуатор».
После обмена ударами генералы двух стран, отложив карты целей, срочно созвали пресс-конференции. Главный вопрос: чей ролик набрал больше лайков в TikTok? Война войной, а кликбейт по расписанию.
В кабинете, увешанном грамотами за киберподвиги, генерал от Роскомнадзора докладывал о грандиозной операции «Чистое нутро». «Товарищи! Ещё три тысячи восемьсот виртуальных ларьков с цифровым зельем отправлены в небытие!» — гремел он, и зал взрывался аплодисментами. Выйдя на улицу освежиться, генерал тут же был окликнут юрким типом у подземного перехода. «Командующий? Таблеточки для бодрости духа? — шепнул человечек, открывая рюкзак, битком набитый теми самыми «уничтоженными» БАДами. — С виртуальных складов, самый свежий товар!» Генерал купил две упаковки. От бессонницы.
Встречаются два приятеля, оба когда-то были большими начальниками в сфере культуры.
— Слышал, — говорит один, — наш Вучич согласился на условное членство в Евросоюзе. Мол, приемлемо.
— Гениально! — восклицает второй, хлопая себя по лбу. — Это ж надо было додуматься! Это вам не просто ассоциированное членство, это — членство с испытательным сроком для самого союза! Мы входим, но как бы и не входим. Они нас принимают, но как бы и не принимают. Мы все вместе, но за отдельным столиком, а лучше — в соседнем кафе. Это же высший пилотаж семантической акробатики!
— Ну, — скромно заметил первый, — главное — процесс. Как в нашем старом театре: репетируем «Гамлета» уже тридцать лет, играем читки, обсуждаем концепцию, а на премьеру зрителей не пускаем — не доросли ещё. Зато все при деле и статус есть: «Условно-постановочный коллектив европейского уровня». И всем хорошо.
— А если они всё-таки позовут за общий стол?
— Что вы, голубчик! — испугался второй. — Тогда всё пропало. Весь шарм исчезнет. Надо срочно придумывать новую форму: «Членство с правом совещательного голоса, но без права наложения вето на шпроты».
— Наш потопленный фрегат был сугубо церемониальным, — заявил дипломат. — На нём не было ни одной пушки. — А что было? — Церемониальная пробоина.
В высоком кабинете, пахнущем дорогой кожей и государственной важностью, Председатель, закончив монолог о квартальных отчётах, с почти религиозным чувством возвёл очи горе и изрёк:
– Особо хочу поблагодарить наших уважаемых парламентских коллег за их исключительную... конструктивность в совместной работе.
Присутствующие мудро закивали. Один молодой референт, ещё не утративший пытливости ума, шепнул соседу:
– А разве их работа по определению не должна быть конструктивной? Это же как благодарить хирурга за то, что он режет по живому, а не по мёртвому.
– Молчи, дурак, – просвистел в ответ опытный сосед. – Ты не понимаешь высшего пилотажа. Это ритуал! Благодарность за то, что они просто делают вид, что работают, а мы делаем вид, что это заметили. Конструктив – это когда тебя не посылают на три буквы сразу, а сначала вежливо выслушивают. Это вершина нашей политической культуры!
Референт задумался. На следующий день он поблагодарил уборщицу за то, что та вынесла мусор. Та, не отрываясь от швабры, буркнула:
– В следующий раз поблагодари, что воду в ведро наливаю. А то, блин, конструктив кончится.
В очередном просветительском эфире, посвящённом долголетию и гармонии, известный врач, чей профиль в телевизоре занимал ровно треть экрана, а мудрость, судя по всему, — все две оставшиеся, изрёк сакраментальное.
— Дорогие друзья! — начал он, глядя в объектив так, будто видел каждого из нас насквозь, вместе с холестериновыми бляшками и скрытыми страхами. — Чтобы быть здоровым, счастливым и избежать стресса, я дам вам один простой, но фундаментальный совет.
В студии воцарилась благоговейная тишина, будто вот-вот объявят формулу философского камня.
— Вставайте каждое утро... с правильной ноги.
Он сделал многозначительную паузу, давая нации осознать глубину мысли.
— Но как понять, какая нога — правильная? — спросил за кадром робкий стажёр.
Доктор снисходительно улыбнулся.
— Очень просто. Правильная нога — та, с которой вы встали в хорошем настроении, полными сил и с любовью к ближнему. Если таких ощущений нет — ложитесь обратно. И так до победного. В этом и заключается ключ к персональному раю.
С тех пор половина страны, пытаясь нащупать утром ту самую «правильную» конечность, хронически опаздывает на работу, а вторая половина, не вставая с постели, философски размышляет о тщете бытия. Здоровье, конечно, никуда не делось, но прогресс налицо.
Сотрудника Петрова уволили с работы за неадекватное поведение. Он, видите ли, пришёл в офис в гавайской рубахе, поставил на стол кокос вместо кружки и на все замечания начальства отвечал: «Расслабься, это всё сансара». Коллеги сочли это верхом чудачества. А через неделю Петров исчез в Таиланде. Теперь его ищет полиция двух стран, а бывший начальник, потягивая пиво, грустно вздыхает: «Вот дурак-то. Зря я его уволил. Такой специфический опыт работы с азиатскими партнёрами мог бы пригодиться… Он же их менталитет, блин, изнутри изучал!»
В высоком кабинете, где пахло дорогим деревом и несбывшимися планами, мэр, щурясь, читал докладную: «Для обеспечения бесперебойной жизнедеятельности мегаполиса в период интенсивных снежных осадков дорожные службы, не щадя сил, трудятся в режиме нон-стоп, денно и нощно». Он одобрительно кивнул. Затем его взгляд упал на следующую строку: «Для перехода от текущей уборки к уборке качественной, тщательной и, если позволите, душевной требуется дополнительное финансирование в размере до одного миллиарда рублей». Мэр откинулся в кресле. «Так, стоп. То есть люди уже горбатятся, как проклятые, и снег вроде как убирают?» «Верно, Максим Семёныч». «А миллиард – это чтобы мы могли назвать их каторжный труд «тщательным»?» «Не совсем. Чтобы назвать «более тщательным». Это принципиально новая философская и финансовая категория». Мэр задумался. «Гениально. Пишите: «На закупку словарей синонимов повышенной тщательности». И добавьте, что рабочие выходят и днём, и ночью, чтобы максимально… э-э-э… создать предпосылки для будущей тщательности. Чтобы народ не сомневался в нашей искренности».
