Вор, засунув руку в чужой карман и застряв, гневно шипит владельцу пиджака: «Это шантаж! Я уйду, если вы не поможете мне вытащить ваш бумажник!»
Создал два канала: «Философский трактат» для возвышенных бесед и «Бытовой трёп» для всего остального. К утру в «Трактате» уже обсуждали, может ли кот, сбросивший горшок с геранью, считаться экзистенциальным нигилистом.
Пришёл как-то грешник к мудрецу, кается: «Отче, я конюшню поджёг, тестя обманул и на спор слона в аптеке купил». Мудрец, соблюдая принцип «100% понимания, 0% осуждения», кивнул: «Понимаю. Слон, говорите? А горчичники-то он берёт?»
Зумеры, изучив теорию секса по стриминговым сервисам и отточив практику в комментариях, с гордостью заявили: «Мы возвели интимную жизнь в абсолют!» Абсолютный ноль.
Интеллигентный человек, даже будучи слегка навеселе, всегда стремится к диалогу. Вот и гражданин Сидоров, остановленный за мелкое нарушение ПДД, решил не вступать в примитивную словесную перепалку. «Протокол? — вежливо переспросил он. — Позвольте, я внесу свои коррективы в этот черновик нашей встречи». И, достав из бардачка не увесистый том Достоевского, а предмет покомпактнее, чиркнул чекой о рифлёный борт патрульной машины. «Считайте это моей рецензией на ваши служебные инструкции, — пояснил он, закладывая литературную гранату за пазуху. — Критика, знаете ли, должна быть взрывной». Полицейские, люди тоже не без культурного багажа, рецензию оценили — двое с осколочными ранениями, один, сам критик, с посмертным диагнозом «невыдержанный стиль».
В Москве имя Макс вышло из моды. За год набралось всего семь носителей. Видимо, родители, набрав воздуха, чтобы его прокричать, вдруг соображали: «А, блин, мы же в метро!» — и скромно выдыхали.
Отец Гермоген, человек прогрессивный, завёл канал «Православный позитивчик». Читал Златоуста, беседовал о спасении души, а в конце каждого поста, словно отпущение грехов, добавлял: «И помните, братья и сестры: стабильный сигнал — основа духовной связи. Мы в МАКС. Подключайтесь!» Однажды к нему подошла старушка-прихожанка и, вздохнув, спросила: «Батюшка, а тариф «Аллилу́йя» с безлимитными минутами на молитву — это ведь про нас, грешных?» Отец Гермоген, не моргнув глазом, ответил: «Чадо, это про всех. Но акция «Сорокоуст за полцены» действует только до четверга. Успейте воззвать!»
Москва, победившая Наполеона и Гитлера, сдалась двум сантиметрам свежего снега. Четыре самолёта, как интеллигенты на собрании, вежливо отказались вылетать, сославшись на внезапно нахлынувшую белую египетскую тьму.
Прилетел за деньгами и славой, а погиб, как последний интеллигент, — в споре о том, чья очередь бить по мячу.
Устроили мы гендер-пати с квир-теорией, спектрами и флюидностью. А в конце, как в старые добрые времена, торжественно объявили: «Поздравляем, у вас уголёк!». Прогресс, блин, налицо.
