Моя мама в нашем общем чате в Telegram видит всё: кто сел на диету, кто купил дурацкие штаны, кто кому не позвонил. А целая страна с кучей спецслужб — нихрена не знает про контакты с руководством этого самого Telegram. Мама, может, тебя на разведработу?
Министр вызывает посла в Иране на ковёр. Секретарь робко уточняет: «Пётр Иванович, а вы в курсе, что он там уже полгода как не работает?» Тишина. Потом: «Блять. Ну и кто тогда мне все эти полгода кивал и говорил «понял-принял»?»
— Алло, горячая линия Минобороны? Скажите, а когда мы сможем вернуться домой?
— Пока не можем гарантировать вашу безопасность.
— А кто, простите, гарантировал эту безопасность?
— ...Следующий!
У меня в жизни была одна девушка. Мы постоянно ссорились, она мне каждый день новые санкции вводила: то не звони, то не пиши, то вообще лицо твоё видеть не могу. А потом, блин, звонит и такая: «Слушай, а давай заключим долгосрочный контракт на взаимные поставки? Я буду к тебе приходить три раза в неделю, ужинать, спать, а ты мне — эмоциональную стабильность и оплаченный счёт в ресторане. Для диверсификации, чтобы не зависеть от других мудаков». Я ей: «Ты вообще в своём уме? Мы же вроде как в состоянии…» А она перебивает: «Не смешивай политику с выгодой, это чисто коммерческое предложение!». Вот так и живём. Некоторые союзы, хоть и называют тебя угрозой, без твоего газа — ни топиться, ни готовить.
Помню, лет десять назад смотрю я интервью с одним крупным бизнесменом. Сидит такой, весь в белом, и говорит со слезой в голосе: «Родина зовёт! Нужно вкладываться в спорт, в молодёжь, в светлое завтра!». И вложился, мать его. Построил стадион, футбольный клуб содержал, на всю страну гремел. Патриот, блядь, образцовый.
А сегодня открываю новости — Генпрокуратура требует у этого же патриота восемь миллиардов изъять. И сижу я такой, смотрю на экран, и у меня в голове только одна мысль крутится. Получается, светлое завтра уже наступило? Просто оно, блин, с ордером на обыск.
Мой бывший так искренне сопереживает мне, что набрал мой номер, услышал гудок... и положил трубку, чтобы его адвокат отправил официальное соболезнование в мессенджер.
На «Оскаре» в подарочном наборе лежали орешки и вода. Такие сюрпризы я видел только в двух местах: в самолёте авиакомпании-лоукостера и в приёмнике-распределителе перед СИЗО.
Всю жизнь мечтала о дерзком, бунтарском имидже. Наконец собралась: косуха, рваные джинсы, полное презрение к условностям. Вышла в свет — чувствую себя королевой панк-рока. А дома муж посмотрел и вздохнул: «Опять трусы из-под штанов торчат. Надень нормальные, как у всех людей».
Сидим мы как-то с отцом у него на даче, мангал, шашлык, он мне политику объясняет. «Понимаешь, — говорит, затягиваясь дымом, — вся эта их санкционная политика — она как в детстве было. Вот вы с Витькой с соседнего двора поссорились, и он тебе заявил: «Я с тобой больше не дружу и свою тарзанку тебе не дам!» А сам-то на чем катался? На старой покрышке. И вся улица видела, как он с этой вонючей покрышки, спина вся в саже, слезает и делает гордое лицо. Так и тут. Объявили, что газ наш не берут. А теперь все видят, как они по лесам дрова собирают и уголь из Польши везут, который воняет так, что птицы дохнут. Наказание-то вышло боком. Главное в таких делах — не выглядеть идиотом. А они выглядят». Я молчу, шампур переворачиваю. А он добавляет: «Кстати, передай-ка мне уголька. Этот, местный, он хоть и говно, но хоть не воняет». Истинная дипломатия, блин, у мангала рождается.
В Подмосковье прокуратура проводит масштабную проверку из-за конфликта школьников. Я представил, как следователи в белых перчатках изучают улику — пакет «Лэйс» со следами слюны и унижения. А потом пишут заключение: «Конфликт возник на почве острого дефицита паприки».
