Минпросвещения разработало 40 программ по языкам народов России. Теперь каждый школьник, не знающий английского, сможет блеснуть познаниями мансийского языка на олимпиаде, до которой надо добраться на оленях. Если, конечно, в его школе есть учитель, интернет и стены.
Читаю я эту статью, где учёные с каменными лицами заявляют: «Между кофе и сном должно пройти минимум девять часов». И понимаю, что моя жизнь — это сплошное нарушение. У меня между кофе и сном обычно проходит ровно столько, сколько нужно, чтобы донести чашку до рта. Я, блин, как тот подопытный кролик, который только и ждёт, когда лаборант отвернётся, чтобы вколоть себе двойной эспрессо в вену в десять вечера. А эти ребята в белых халатах смотрят на мои метания по квартире в три ночи и кивают: «Да-да, кофеин выводится восемь часов. А чувство экзистенциального ужаса от того, что завтра на работу, — на всю жизнь». Они не понимают главного: этот вечерний кофе — не про бодрость. Это ритуал. Последний акт свободы в дне, который тебя уже поимел. Это твой тихий, горький бунт против утра. И если его пить строго по графику, в 14:17, то какой же это, к чёрту, бунт? Это уже работа на кофе.
Сидим с женой, она мне новость показывает: «Смотри, Chanel теперь патентует флаконы, пипетки и стеклянные палочки!» Я смотрю на эту юридическую заявку, поданную аж из Швейцарии, и меня накрывает. Вспоминаю, как вчера мы с ней в «Ашане» полчаса выбирали, какой контейнер для салата купить — с синей крышкой или с зелёной. Обсуждали, спорили, чуть не разругались. А эти ребята в Париже, видимо, собрались на совещание, выпили дорогого коньяка и решили: «Так, господа, баночки и пипетки — это наше новое эксклюзивное ноу-хау. Застолбить!» И теперь какая-нибудь пипетка с логотипом Chanel будет стоить, как моя старая «Лада». А самое смешное, что кто-то это купит. И будет хвастаться: «О, смотри, я наношу сыворотку исключительно пипеткой от Chanel!» И все вокруг такие: «Вау!» А по сути, он просто мажет лицо. Из баночки.
У меня в детстве была поговорка: «Ой, нечаянно». Разлил компот на новый диван — «ой, нечаянно». Сломал папины часы, пока «чинил» — «ой, нечаянно». Это волшебная фраза, которая превращает любой пиздец в мелкую оплошность.
И вот я читаю новости. США с их спутниками, которые различают марку сигарет в руках у террориста, и ракетами за миллион баксов «по ошибке» разнесли иракский блокпост. И представляю себе этого генерала в Пентагоне, который звонит коллеге: «Сорян, братан, палец соскользнул с кнопки, пока в Ютубе скроллил. Ой, нечаянно». А в ответ — тишина, и только дым от развороченной вышки доносится. Взрослые дяди с ядерными чемоданчиками, а отмазки как у сопливого пацана. Вырос человек, а поговорка та же. Только последствия теперь — не диван отстирывать, а целую страну из руин поднимать. «Ой, нечаянно».
Мой сын-девятиклассник — гений прокрастинации. Вчера зашёл к нему в комнату, а он сидит: учебники разложены, тетради новые, ручки цветные. Гордо так заявляет: «Пап, я завершаю подготовку к подготовке к написанию плана по подготовке к сочинению». Я смотрю на это и понимаю — чистейший, дистиллированный министр просвещения. Потому что «стратегия развития образования», которую «скоро завершат», — это про него. Это когда процесс настолько важен, что до самого дела уже и дойти страшно. Главное — красиво доложить о титанической работе над методологией подхода к формулировке задач. А там, глядишь, и сроки сдвинутся, и учителя новые программы писать будут, пока он вот эти цветные ручки по полочкам разложит. Нашёл, блин, родственную душу в правительстве.
Вчера я как Трамп: вломился к соседу, ору: «Ты тут говно в лифте оставил, срочно убери!». А он такой: «А оно было?». А я: «Не знаю, но если было — немедленно убери!». И стоим, дураки, друг на друга смотрим.
Сижу, читаю новости. Пишут: «Макрон планирует в марте лететь в Японию, но может и не полететь — зависит от Ирана». И я такой: «Боже, это же как наш семейный выезд на шашлыки!» Я месяц планирую, бронирую мангал, закупаю маринад. Весь график расписан. А потом звонок от тёщи: «У нас тут, — говорит, — кот Васька на дерево залез, не слазит. Может, перенесём?» И всё — пиши пропало. Весь мой глобальный план поедания люля-кебаба рушится из-за кота, который сидит в тридцати километрах отсюда и боится высоты. А тут — президент Франции. У него самолёт заправлен, галстук отглажен, речь для японцев выучена. И тут какой-то дядя в Тегеране просыпается не с той ноги, чихнул не в ту сторону — и всё, Эмманюэль, братан, отменяй рейс, сиди дома. Мировая политика оказалась просто огромной версией нашей кухни, где поездка в магазин за хлебом может сорваться, потому что сосед сверху опять воду затопил. Абсурд, блин. Все мы в одной лодке. Или, точнее, в одном шаттле, у которого вечно то кот на дереве, то Иран.
«В этом году мы громко объявим, что посадим 270 тысяч деревьев!» — «А предыдущие три миллиона что, тихо сажали, как будто крали?»
Вчера сижу, пытаюсь собрать шкаф из Икеи. У меня уже третья деталь «Форсниг» куда-то запропастилась, жена орёт, что я безрукий, а из телевизора доносится спокойный, бархатный баритон: «Остановка судоходства в Ормузском проливе может привести к дисбалансу на мировом рынке».
И я такой, с шуруповёртом в одной руке и криво торчащей дверцей в другой, замираю. Серьёзно? Мы? Страна, у которой половина импорта идёт через «левые» каналы из Казахстана, а экспорт — это какая-то контрабанда красной икры в чемоданах с двойным дном… Мы переживаем за ДИСБАЛАНС? На МИРОВОМ рынке?
Это как если бы я, с этим уродцем-шкафом, который шатается, если на него посмотреть, позвонил соседу и сказал: «Слушай, Василий, я тут вижу, у тебя полка в гараже криво висит. Это, знаешь ли, может нарушить архитектурную гармонию всего нашего микрорайона. Давай-ка подтяни болты, а то я беспокоюсь».
Жена смотрит на меня, видит, что я отвлёкся, и спрашивает: «Чё встал?» А я ей: «Дорогая, подожди. Тут глобальная проблема. Надо сопереживать». И продолжаю слушать, как человек с самым честным лицом в мире объясняет всем, как важно сохранять стабильность. А я просто хочу, чтобы мой шкаф не разъехался нахуй в разные стороны. Вот и весь мой баланс.
Главнокомандующий поздравил армию по видеосвязи. Теперь у солдат вопрос: если он на удалёнке, то кто сейчас в окопе?
