Сижу, смотрю новости. Диктор читает: «Минюст внёс публициста Вадима Штепу в реестр иноагентов». И я такой: «Блин, вот же везунчик! Ему, понимаешь, государство официальный статус выдает. А я вот уже лет десять жене пытаюсь доказать, что я в этом доме – иноагент. Со всеми вытекающими! Я говорю: «Смотри, я деньги зарубежные получаю? Нет. Я на иностранное влияние работаю? Нет. Но! Моё мнение по поводу разбросанных носков не совпадает с генеральной линией семьи. Мои источники информации – «Википедия» и бородатый мужик с ютуба – вызывают сомнения в объективности. А моя деятельность, направленная на сохранение мира во всём мире путём лежания на диване, финансируется из сомнительного фонда под названием «Зарплата». Так признай меня, наконец, домашним иноагентом! Выдай справку!». А она мне просто тапком в монитор целится. Бюрократия, блять.
Прилетели мы на Мальдивы. Всё как в мечтах: бирюзовый океан, белый песок... и жёсткие кресла Duty Free. Вместо шума прибоя — рёв турбин. Зато экономим на трансфере до номера.
Смотрю новости: Иран грозит нанести удар по банкам. И я такой — блин, наконец-то! А то у меня ипотека, кредитка, долги... Я думал, только у меня с этими банками война. Оказывается, это теперь международная практика. Жду, когда объявят цели — может, мой отдел в «Сбере» попадёт под раздачу. Мечтаю.
Читаю заголовок: «Запад ввёл санкции против российского сектора услуг». Ну, думаю, блин, всё, конец. Звоню в сервисный центр, где мой ноутбук третий месяц пылится. Спрашиваю: «Работаете?». А мне в ответ: «Ага. С понедельника по пятницу, с десяти до семи. Перерыв с часу до двух. Вы к нам когда приедете?». Вот они, страшные последствия.
Пентагон отчитался перед Конгрессом о расходах на операцию. Сенатор посмотрел на чек на пять миллиардов за «боеприпасы» и спросил: «А где гарантийный талон? И почему тут нет акции «третья ракета в подарок»?»
Прилетели мы на этом Ил-76 МЧС, весь салон в спасательных жилетах. Стеюардесса командует: «Приготовиться к жёсткой посадке на родную землю!» Мужик с загаром орёт: «Да я тут от скуки помирал!» А пилот из кабины: «Всё, мужики, вытащили. Из all inclusive».
Сосед снизу стучит по батарее. Я открываю окно, чтобы крикнуть: «Чего бьёшься, там же война?!». А он уже орёт в свою форточку: «Мужик, ты спать мешаешь! Уже третий взрыв за ночь — как будто ты шкафы роняешь!».
Сижу я на приёме у онколога, друга семьи, мужика с сорокалетним стажем. Он мне, весь такой светлый от научной мысли, рассказывает: «Представляешь, Андрей, персонализированная вакцина от меланомы! Два месяца работы лучших умов, расшифровка генома, биотехнологии… Это же прорыв!» Я слушаю, киваю, горжусь человечеством. А потом у меня в голове, как чёртик из табакерки, выскакивает картинка: 1881 год, какой-то дядя в пыльном цеху смотрит на табачные листья, на бумагу, чешет репу и думает: «А что, если скрутить это вот так, поджечь с одного конца, а с другого – в рот? И чтобы кашель был, и чтобы пахло. И чтобы продавалось на каждом углу. Бинго!» И ведь придумал же, сволочь. Гении бьются десятилетиями, чтобы жизнь спасти. А чтобы её незаметно укоротить – хватило одного вечернего озарения.
Мой друг — советник губернатора по правопорядку. Его вчера вывели из зала суда за нарушение дисциплины. Он звонит мне, истерит: «Представляешь, этот урод-судья!» Я говорю: «Серёж, успокойся. Твоя же работа — чтобы таких, как ты, вовремя выводили». Он замолчал. Потом сказал: «Бля... А ведь и правда моя».
Объясняю жене, почему купил водку в соседнем ларьке втридорога: «Дорогая, ты не понимаешь! Из-за шторма в Мексиканском заливе цены на нефть растут, а это влияет на логистику и стоимость спирта во всём мире!» Она посмотрела на меня и спросила: «А наша водка-то из Твери, блядь?»
