Мой сосед, который уже месяц громко сверлит в шесть утра, с одобрением отозвался о семье снизу: «Они, в отличие от всех остальных, заняли понятную позицию — просто не жалуются».
Прилетела я в Дубай, город будущего, где лифты говорят, а полиция ездит на гироскутерах. Карты наши, ясное дело, не работают. Иду в местный банк — стекло, хром, тишина, как в космическом корабле. Менеджер в идеальном костюме, улыбка в тридцать два бриллианта, говорит на пяти языках. Объясняю проблему. Он кивает: «Без проблем, мадам, просто заполните вот эту форму». Даю ему заполненный бланк. Он смотрит и качает головой: «А где печать?». Я думаю, ослышалась. «Какую печать? У меня есть паспорт, виза, отпечаток пальца, сканер сетчатки глаза в аэропорту прошла!». А он, не моргнув глазом: «Нужна физическая печать организации, которая вас пригласила. Круглая. С чернилами». Я стою в этом храме цифровых технологий и понимаю, что меня, бл*дь, по-настоящему вернули в 1998 год. В районный ЖЭК. Где тётка Зинаида с синей «шайбой» решает судьбы. Только вместо Зинаиды — шейх Ахмед, а вместо ворчания — вежливое: «Мы ждём ваш факс с мокрой печатью». Прогресс, ёб*ный в рот.
Кличко, который одним взглядом может остановить толпу, вдруг замялся, как подросток, у которого мама нашла пачку сигарет. «Доверяю ли я Трампу?» — переспросил он, и в его паузе было столько дипломатического ужаса, будто у него спросили: «А ты, дорогой, точно выключил утюг перед тем, как уйти на войну?»
Я смотрю новости, а там — Трамп заявил, что ВМС США теперь будут, как эскорт, сопровождать танкеры через Ормузский пролив. И у меня в голове сразу картинка: сидит где-то в Овальном кабинете мужик, такой, с характером, смотрит в окно, а мимо него адъютант пробегает с папкой «Стратегия сдерживания в регионе». Трамп его останавливает: «Стой! Что это у тебя?» — «Это, сэр, план…» — «Выбрось. Я тут подумал. У нас там, в проливе, танкер одинокий плывёт. Скучно ему, наверное. Назначь ему эскорт. Чтобы авианосец, пара крейсеров… И подводную лодку, чтоб сюрпризом!» Адъютант бледнеет: «Сэр, но это же ударная группа целого флота…» — «И что? Пусть поработает таксистом. Надёжнее „Убера“ будет! А то эти иранцы — они как таксисты на «Газелях»: подрежут, сигналят… Нет, мы сделаем сервис премиум. Пять звёзд. И чтоб капитан танкера мог по громкой связи заказать: „Эй, „Нимиц“, подъезжай ко мне справа, я выгрузку делаю“. И всё. Просто потому что могу. Потому что скучно. И потому что у меня самый большой в мире жёлтый жетон».
Наш министр иностранных дел, пока в стране по графику отключают свет, летает в Женеву мир укреплять. Я так понимаю, стратегия такая: если весь мир будет сидеть в темноте, то воевать точно никто не захочет.
Моя сестра работает в школе. Вчера звонит, вся на нервах: «Представляешь, у нас в учительской новый плакат повесили!» Я думал, с премией поздравляют или про индексацию зарплаты. Ан нет. Большими красивыми буквами: «УЧИТЕЛЬ — ЭТО ПРИЗВАНИЕ!». И подпись: «С уважением, Владимир Путин». Она смотрит на этот плакат, потом на свою расчётную ведомость, где прибавка в три сотни после всех этих «повышений престижа», и говорит: «Знаешь, а ведь он прав. Это и правда призвание. Потому что идиотом надо быть призванным, чтобы на это до сих пор идти». А плакат красивый, в рамочке. Престиж-то он визуальный, понимаешь?
Я как-то спросил у своего пятилетнего племянника, убрал ли он игрушки в комнате. А он мне так, с серьёзным видом, начинает: «Во-первых, я провёл комплексную оценку игрового пространства. Во-вторых, разработал поэтапный план релокации транспортных средств в гараж, а мягконабивные активы — на полку хранения. В-третьих, приступил к финальной стадии — визуальному аудиту чистоты». Я такой: «Слышь, гений, то есть нет?» А он: «Дядя, я же не сказал, что процесс завершён. Я отчитался о начале исторически важного мероприятия». Вот так и живём. Слышу подобные речи по телевизору — и сразу понимаю: нихера ещё даже не начинали.
Представьте, что вы — Всемирная организация здравоохранения. Ваша миссия — спасать жизни. А ваша реальная работа — приезжать на пепелище и с грустным лицом говорить: «Да-да, это был именно госпиталь. Три этажа. Очень жаль». И ставить галочку в отчёте.
Авиакомпанию оштрафовали на 45 тысяч за то, что она высадила 12 пассажиров. Это всё равно что за кражу велосипеда заплатить штраф в размере стоимости одного звонка.
Вчера брат позвонил, весь на нервах: «Представляешь, у нас в районе неонацистов задержали! Четверых! С ножами!». Я, конечно, представляю. Я вырос в этом районе. Спрашиваю: «И что, страшно было?». Он молчит секунду, потом выдаёт: «Да нет… Менты их у подъезда взяли. Они, блин, в спортивных костюмах «Адидас» были, из 2007 года, и кастеты у них — такие китайские, с шипами, которые от первого же удара сами гнутся. Один, говорят, когда его в автозак сажали, ремня на штанах лишился — так и ехал, придерживая». Вот и вся их «расовая борьба». Мечтали о тысячелетнем рейхе, а получили статью за хранение и потерю брючной акселерации. Сидят теперь, наверное, в камере, и самый главный вопрос у них не «За что?», а «Дядь, а портки подтянуть можно?».
