Президент объявил войну подростковой преступности. Теперь ФСБ будет вычислять, кто из одноклассников тебя дразнил, а ракеты «Искандер» нацелят на сарай, где старшеклассники курят.
Сижу я как-то, смотрю новости. Показывают Ближний Восток, всё горит, народ в ужасе. Жена рядом вздыхает: «Господи, какой кошмар, когда же это всё закончится?». А у меня в этот момент на втором мониторе тихо-мирно график золота взлетает к небесам, как ракета. И я ловлю себя на дикой, ебанутой мысли: «Да хватит уже, народ, успокойтесь там, а то я опоздаю влить бабки по хорошей цене». Осознал это — и обалдел. Моя финансовая стабильность теперь напрямую зависит от того, насколько хреново кому-то на другом конце планеты. Я сижу в уютной квартире, пью латте и буквально мысленно подбадриваю конфликт: «Ну-ка, ещё чуть-чуть эскалации, мальчики, для папочки!». Чувствую себя абсолютным уродом. И самым честным трейдером на бирже. Потому что все они там думают то же самое, просто не признаются.
В нашем городе в двухстах домах на два дня отключили отопление. Власти назвали это «аварией». А мы, жители, поняли: это просто стартовала новая городская программа — «Моржевание для чайников».
Сижу я на кухне, пью чай, а мой девятиклассник Васька орёт из своей комнаты: «Пап, у меня камера не работает! Меня в Zoom не видно!». И вот я понимаю всю сюрреалистичность момента. Раньше я ему говорил: «Не выходи из дома, там грипп ходит». А теперь приходится говорить: «Не высовывайся в окно, там дрон может пролететь». Жена спрашивает: «Родительское собрание когда?». А я ей: «Какое на х*й собрание? Учительница по истории вчера писала в чат, что у них свет отключили после взрыва на подстанции, так что контрольная переносится. Мы теперь не только оценки детей обсуждаем, но и ПВО в районе школы. Жизнь стала настолько еб*нутой, что когда Васька получил двойку, я его не ругал. Сказал: «Главное, что живой. Иди, сынок, чаю налей».
Я, как человек с тревожным расстройством и подпиской на все новостные каналы, вчера пережил полный спектр эмоций. Увидел заголовки: «Удары», «Иран», «Эскалация». Мозг тут же нарисовал картинку: Москва, Покровский бульвар, кордоны из омоновцев в полном боевом облачении, броневики, снайперы на крышах, журналисты в касках прячутся за машинами. Настоящий голливудский блокбастер, третий акт, сейчас всё рванёт.
Решил проверить по картам пробки – вдруг перекрытия. Перекрытий нет. Ну, думаю, хитрые, тихо всё делают. Беру кофе, включаю прямой эфир ТАСС. Жду, когда корреспондент, пригнувшись, прошепчет в камеру что-то вроде: «Ситуация крайне напряжённая, чувствуется запах пороха!».
А этот чувак стоит там, такой спокойный, и говорит своим будничным, слегка сонным голосом: «Усиления мер безопасности… не наблюдается. Спокойная обстановка». И за кадром – просто бульвар. Бабушка с тележкой проходит. Голуби сидят. Мужик на лавочке бутер ест.
И я сижу с этим. Внутри у меня идёт война, геополитический ад, а там – просто четверг. Я готовился к «Миссии невыполнима», а мне показали «Пока все дома». Чувствую себя полным идиотом. Всю драму в моей жизни создаю только я сам. И новостная лента.
Звонит наш спортивный чиновник организаторам Олимпиады и возмущается: «Что за безобразие? Мы же договаривались на сто человек!» А ему в ответ: «Так вас же не пустили...» Он бросает трубку: «Ну вот, опять забыли пропуски сделать!»
Теперь в «Почте России» можно купить лекарство от давления. Принесут через месяц. К этому времени оно либо уже не понадобится, либо понадобится что-то посерьёзнее.
Я, как патриот, конечно, включил прямую трансляцию вручения госнаград. Важное событие, герои, всё такое. Уселся поудобнее, даже бутерброд приготовил. На экране — красивые интерьеры Кремля, торжественная музыка. Жду. Вот-вот начнётся. Смотрю, не отрываясь, чтобы не пропустить момент. Прошло пятнадцать секунд. Тридцать. Музыка всё играет. Я уже бутерброд съел. И тут на экране появляется лаконичная, как приговор, надпись: «Видеотрансляция завершена». Всё. Больше ничего не было. Я сижу и думаю: блин, так главное-то событие — это не награждение? Главное событие — это вот эта надпись? Я только что стал свидетелем исторического завершения трансляции. Чувствую себя причастным. Почти как герой.
Мой друг работает в школе и ведёт «Разговоры о важном». Вчера темой было уважение к закону и государственным институтам. Дети, естественно, скучали. Чтобы их расшевелить, он говорит: «Ребята, давайте разберём на примере! Представьте себе министра по делам молодёжи. Человека, который должен личным примером показывать, как надо жить в правовом поле». Класс оживился. «И вот, — продолжает друг, — этому министру избирают меру пресечения. Сидеть ему дома под присмотром или в камере с сокамерниками. Как думаете, что для него, как для воспитателя молодёжи, будет… полезнее?» Воцарилась тишина. А потом один парень с задней парты тянет руку и с искренним интересом спрашивает: «А можно подробнее про сокамерников? Это для проекта по профориентации».
Иранская гостелерадиокомпания с пафосом заявила о мощнейшем ракетном залпе. Армия Израиля в ответ сухо отметила: «Зафиксирован первый запуск за последние десять часов». Как будто это не война, а отчёт сменного мастера: «Ну, одну ракету за смену, в общем-то, сделали».
