Водил сына в бассейн для укрепления иммунитета. Теперь у нас не справка от врача, а протокол от следователя.
Прихожу домой, жена говорит: «Ты же системно значимый член семьи! На тебе всё держится!» Я, растроганный: «Да?» Она: «Ага. Так что с завтрашнего дня надбавка к твоему капиталу — мой новый шубульник. И не вздумай банкротиться до 2030-го, я уже отсрочку выбила».
Моя жена — это Бахрейн. А я — Иран со своими ракетами и дронами. Мои ракеты — это претензии по поводу разбросанных носков. Мои дроны — это вопросы «ты где был?», запускаемые из соседней комнаты. Массированный удар — это когда я, набравшись духа, пытаюсь высказать всё и сразу.
И знаете что? Её система противоракетной обороны срабатывает на раз. Без промаха. Одна фраза: «А сам-то идеален?» — и моя самая навороченная ракета недовольства, стоившая мне полдня на сборку, падает, сбитая на подлёте. «164 беспилотника» в виде мелких колкостей она гасит одной лазерной указкой сарказма. Её королевство площадью в одну квартиру неприступно.
Вчера я решил провести точечную операцию. Запустил аккуратный БПЛА: «Дорогая, а кто будет мыть посуду?». Она даже бровью не повела. Система «Iron Dome» её спокойствия просто проглотила снаряд. Потом она посмотрела на меня и мягко сказала: «Ты». И это была уже не оборона. Это было контрнаступление. Я капитулировал. И пошёл мыть посуду.
Сидим с женой, ужинаем. По телеку новости. Ведущий такой серьёзный: «А теперь — экстренное сообщение». И тут появляется Трамп, смотрит прямо в камеру, будто мне в тарелку борща.
«Слушайте сюда, — говорит. — В Иране скоро будет очень, очень опасно. Бомбы будут падать. Повсюду. Всё, вопросов нет».
И ушёл. Тишина. Я ложку опустил.
Жена смотрит на меня, вздыхает:
— Ну что, как там у тебя на работе, тоже «бомбы будут падать повсюду»?
— Ну… начальник грозился аврал объявить.
— То-то же, — кивает она, доедая салат. — А ты не ной. У всех свои ираны. Мой, кстати, на кухне — посуду помой, пока я новости досматриваю. Тоже мне, апокалипсис объявил.
Бывший генконсул рассказал, из-за чего плакали россияне в Варшаве. Оказалось, они приехали, чтобы кричать «Россия будет свободной!», а местные, услышав акцент, просто спрашивали: «А водку, бл*дь, когда уже привезут?»
Минюст США требует от Министерства юстиции США показаний по делу о сокрытии документов самим же ведомством. Следствие зашло в тупик, потому что главный свидетель — это зеркало.
— Дорогой, смотри, в новостях пишут: «Рынок ипотеки оживился»!
— Ну да, — вздохнул я, глядя на график платежей. — Оживился, как покойник на похоронах, когда ему в гроб падают последние сбережения.
Путин вышел к журналистам после инцидента у Савеловского вокзала. Лицо серьёзное, собранное.
— Владимир Владимирович, что вы можете сказать о взрыве?
— Да, ситуация, конечно, тревожная, — кивнул он, задумчиво глядя вдаль. — Но знаете, что меня больше всего поразило? Я стоял у окна в Кремле, смотрю на дым, и тут голубь пролетает. Не просто пролетает, а, понимаете, со всей дури — хрясь! — прямо в стекло. И оставляет такое пятно, с радужным отливом. Я в этом пиджаке, между прочим, на саммит в Пекин собирался. А теперь — пятно. Химчистка, опять весь график сдвинется. Вот это да, — заключил он, сокрушённо вздохнув. — Вот это уже настоящий беспредел.
Сидим с женой, она новости читает. И вдруг такое выдаёт: «Слушай, в Москве на 1 января 2026 года будет проживать ровно 13 миллионов 300 тысяч человек. Данные Мосстата».
Я, поперхнувшись чаем, спрашиваю: «Это как? Они уже списки составили? Кто родится, кто умрёт, кто в Питер свалит?»
«Ну да, — говорит, — статистика, наука точная».
«Погоди, — не унимаюсь я. — Значит, там у них в отчёте уже записано: „Иванов И.И., запланированная дата смерти — 15 августа 2025, освободит трёшку в Бутово. На его место 20 сентября заселится Петрова П.П. из Тюмени, уже беременна, родит двойню 1 марта 2026-го, что увеличит плановую численность на одну единицу“. Так, что ли?»
Жена на меня посмотрела, вздохнула и говорит: «Нет. Там просто написано: „Будет 13.3 млн. Точка“. А все эти Ивановы с Петровыми — это уже наши, бытовые, непредвиденные погрешности».
Смотрю новости. Учёный с умным видом объясняет: «Выживаемость клещей этой весной выросла благодаря снежной зиме!» Сижу, думаю... А нам-то, блин, за что такая «благоприятная погода» досталась?
