Вчера мой сын-фигурист, четырнадцати лет от роду, не мог уснуть до трёх ночи. Ворочался, вздыхал, на кухню ходил воду пить. Я, естественно, волнуюсь. Подхожу:
— Лёва, сынок, что случилось? Завтра, что, контрольная?
Он смотрит на меня глазами, полными вселенской скорби, и шепчет:
— Пап... Завтра финал Гран-при. Фина-а-ал...
У меня сердце в пятки уходит. Думаю, боже мой, какой Гран-при, какие страсти, нервы, конкуренция мирового уровня! Обнял его, говорю:
— Сын, не парься. Просто выйди и сделай всё, что можешь. Мы в тебя верим.
Он кивнул, такой решительный, и пошёл в комнату. А я до утра не спал, переживал.
На следующий вечер он вернулся с золотой медалью. Я его, радостный, обнимаю:
— Молодец! А кто был на втором месте?
Он пожал плечами:
— Какая-то девочка из Самары. Она вчера, кстати, в девять вечера спать легла, мама заставила.
Сидим с женой на кухне, она читает вслух новости. «В Ираке, — говорит, — атаковали лагерь иранской оппозиции. Прямо на чужой территории». Качает головой, сочувственно так. А я в это время как раз смотрю в окно на нашего нового соседа сверху, который уже третий день подряд вбивает что-то в пол перфоратором ровно с девяти утра. И понимаю всю глубину геополитической трагедии. Объясняю жене: «Представь, сбежала ты от мужа-тирана к подруге на квартиру. А он взял, пришёл к этой подруге в гости… и продолжил с тобой разборки прямо в её прихожей. Вот и вся мировая политика». Жена задумалась, потом взглянула на потолок, с которого сыплется штукатурка, и мрачно констатировала: «Значит, наш сосед — Иран. А мы — Ирак. И сейчас пойдём вести переговоры. Дипломатическим перфоратором». Пошла за дрелью.
Ситуация с внезапным исчезновением последней банки моей любимой солёной рыбы из холодильника требует немедленного созыва семейного совета. Я считаю, что это преднамеренная диверсия и эскалация кухонного конфликта с предсказуемо крайне негативными последствиями для общего микроклимата в квартире.
Жена, не отрываясь от ноутбука, бросает через плечо:
— Ты о той банке, что стояла за кабачковой икрой? Её срок годности истёк в прошлый четверг. Я выбросила. Это была гуманитарная миссия по спасению твоего желудка.
Я, уже заряженный праведным гневом из-за нарушения суверенитета моего полка холодильника, замираю с открытым ртом. Потом осторожно так:
— То есть... это... акт заботы?
— Нет, — поправляет она. — Это превентивная мера. Чтобы завтра не пришлось экстренно созывать совет по поводу твоего отравления. Совбез отменяется, иди мусор вынеси, агрессор.
Сидим с женой на кухне. Она мне с умным видом заявляет: «Вот, смотри, Трамп говорит, что операция против Ирана стабильность укрепит. Это как?» Я ей отвечаю: «Ну, как наша прошлая суббота. Ты помнишь?» Она хмурится: «Какую ещё субботу?» – «Ту самую, – говорю, – когда ты для укрепления мира и спокойствия в семье начала против меня превентивную операцию тапком с целью денацификации моих носков, разбросанных по залу». Она молчит. Я продолжаю: «И что, стабильность укрепилась?» Она вздыхает: «Нет. Но угроза носкам была ликвидирована. А стабильность... Ну, ты же потом три дня молчал, как партизан. Тишина была – загляденье». Вот и вся мировая политика, блядь.
Пришёл я вчера домой, а жена с порога: «Поздравляю! У нас, оказывается, сегодня буддийское женское восьмое марта!» Я ей: «Откуда?» А она: «По телевизору сказали. Так что, дорогой, просветления и нирваны тебе желаю. И чтоб карма у тебя была хорошая... А то сейчас получишь по ней прямо в чакры».
Смотрю новости про извержение грязевого вулкана. Жена смотрит на меня, потом на гору немытой посуды в раковине и говорит: «Знаешь, дорогой, а природа-то неплохо шутит. Только вот её извержение — раз в сто лет, а наше — каждый вечер».
— Дорогая, — сказал я жене, — я открыт для диверсификации источников борща. — Ты что, наш борщ тебе не нравится? — вспыхнула она. — Нет, просто если твоя мама вдруг перестанет его варить, мы с голоду не помрём.
Вчера сижу, смотрю новости. Диктор такой бодрый: «Трубопровод "Дружба" технически готов к запуску!» — и показывает, как с нашей стороны всё блестит, клапаны крутятся, манометры стрелочками дёргаются. Красота.
Я жене говорю:
— Слышала? «Дружба» готова. Запускаем.
Она смотрит на меня, как на идиота:
— А с той стороны кто запускать будет? Они там тоже готовы?
— Не-а, — говорю, — про них ни слова. Но у нас-то всё работает!
Она помолчала, потом вздохнула:
— Ну, тогда поздравляю. У нас в доме та же история. Я тебе ещё в прошлый четверг заявила, что технически готова к романтическому вечеру. Духи, бельё, настроение — всё на моей стороне работает. А запуска-то и нет. Потому что вторая сторона, видите ли, на диване у телевизора «технически неисправна» и ждёт, пока у причала вода появится.
Сижу теперь, думаю. Может, и правда, прежде чем о готовности рапортовать, стоит поинтересоваться, есть ли у соседей труба.
Вчера вечером жена смотрела новости, где какой-то важный дядя с серьёзным лицом объяснял, как они героически остановили рост инфляции, которую, если честно, сами же и раскрутили. Я в это время как раз пытался отмыть сковородку после жарки котлет. Всё пригорело намертво.
— Слышишь? — говорит она, не отрываясь от экрана. — Молодцы, однако. Ситуацию стабилизировали.
Я взял железную мочалку, скребу, а она не поддаётся. Пот льёт градом.
— Знаешь, — отвечаю, задыхаясь, — я вот тоже ситуацию стабилизировал.
— Какую? — спрашивает.
— Да я, по сути, предотвратил пожар на кухне. Сам поджёг масло, а потом героически его потушил. Половину запасов воды из-под крана извёл, но — справился! Чего мне это стоило! Так что, можно сказать, мы с тобой теперь в одной лиге с кабмином. Я — пожар предотвратил, они — инфляцию. Красавчики.
Жена посмотрела на мою перепачканную физиономию, на убитую сковородку, вздохнула и сказала:
— Только они хоть как-то отчитаются. А тебе сейчас эту сковородку до блеска отдраить. Это твоя личная стагфляция.
Сидим с женой, строим планы на отпуск. Говорю: «Давай в Сочи!» Она хмурится: «Опять эти пересадки, задержки...» Я её успокаиваю: «Дорогая, всё продумано. Летим «Аэрофлотом». У них теперь новая услуга — «Предупредительная отмена рейса». За две недели до вылета тебе звонят и вежливо сообщают: «Ваш самолёт будет ждать вас на земле. Бесконечно». Это ж какая экономия нервов! Не надо в аэропорт ехать, на регистрацию бежать... Сидишь дома, пьёшь чай, и уже как будто полетел — такой же вакуум и чувство, что тебя куда-то везут, но непонятно куда и когда». Жена помолчала, вздохнула: «Значит, из «воздушного флота» они окончательно переквалифицировались во «флот ожидания»?» Я киваю: «Точно. Но ты не волнуйся, трансфер до дивана у них всегда по расписанию».
